Книга Отец подруги. Никто не узнает, страница 25 – Вероника Касс, Адалин Черно

— Иди, — меня подталкивают в спину, и я, едва переставляя ноги, иду вперед.

В темную комнату, где единственным светом во мраке является несколько свечей в настенных канделябрах. Уже это само по себе должно настораживать. Ну кто в трезвом уме и светлой памяти оснащает свой дом канделябрами? Сейчас в моде этот, как его, минимализм. Вроде слышала про хайтек еще, но замок графа Дракулы вышел из моды несколько веков назад.

— Здравствуй, Таисия, — раздается за моей спиной вместе с лязгом закрывающихся дверей.

Подпрыгиваю на месте и со скоростью света разворачиваюсь к Дамиру. Он, получается, где-то у двери стоял? У стены? Притих, чтобы потом произвести впечатление эффектным появлением?

— Нравится интерьер? — спрашивает, обводя взглядом комнату.

— Меня привезли сюда с мешком на голове. Мне не до оценки интерьера.

— Перегнули ребята, согласен.

— Перегнули!? — захлебываюсь от возмущения. — То есть вы считаете, что в остальном все нормально? Похитить человека, привезти его невесть куда?

— Я предлагал по-хорошему, но ты сбежала.

— Потому что я ничего у вас не воровала! Телефон при вас, что вам еще от меня нужно?

— Часы, Таисия. У меня из машины после той ночи пропали часы.

— Часы? — ахаю я. — И все это, — я кручу пальцем указывая и на себя, и на интерьер. — Из-за каких-то часов?

— Из-за часов, стоимостью двести тысяч долларов, — жестко произносит он.

Выжидает мгновение, наверное, чтобы произвести должный эффект. И у него это выходит! Потому что я глотаю ртом воздух, не в силах даже посчитать в уме сумму в… Это сколько-то… сколько-то очень-очень много.

— Ну как, не вспомнила?

Я машу головой. Обнимаю себя за плечи и еще сильнее машу головой. Кажется что от такого она вполне себе может отвалиться, но это определенно станет наименьшим из двух зол.

Двести тысяч.

Долларов.

Двести тысяч долларов.

Меня если всю на органы разобрать и продать на черном рынке и то, наверное, столько собрать не выйдет.

Господи, о чем я думаю!

— Нет! — внезапно даже для самой себя я громко, четко и немного с вызовом отвечаю, настолько испугала перспектива быть распроданной по частям, — никаких часов я не то, что не помню, я даже в глаза свои их не видела!

Произношу это и ежусь, представляя, что и глаза, наверное, тоже продают… Бр-р-р… надо смотреть меньше триллеров, ужасов и фантастики.

— Таисия, — Дамир скрещивает руки на груди и делает шаг в мою сторону, выходя из тени свечи.

Жуть жуткая. Хочется даже перекреститься, а то может он и правда вампир какой. Я машинально перепроверяю на мне ли крестик, а затем и правда крещусь. Не сказать, что я настолько воцерковленная, но… на всякий случай. Дамир от моих действий останавливается и хмурится.

— Я думал ты умнее. Я не православный Таисия, что мне твои христианские клятвы?

А? Какие-какие клятвы? Христианские?

Кажется, у меня нервный срыв, ведь как иначе объяснить то, что я начинаю смеяться. Стоит только представить, каким будет лицо Дамира, если он услышит почему я перекрестилась, так смех мой становится просто не остановить.

Дамир говорит, что-то еще, но я его уже не слышу, я просто смеюсь и смеюсь, ровно до тех пор пока не ощущаю на своих плечах мужские руки. Дамир меня встряхивает как тряпичную куклу, ловит мой взгляд, и я замолкаю. Смотрю на явно злого, крепко сжимающего челюсти мужчину и больше не смеюсь.