Книга В ловушке с врагом, страница 26 – Захар Самовар

Каждая клеточка моего тела была напряжена. Мой обидчик похрапывал в соседней комнате, моя мать водрузила на него корону, а мой дом в считанные дни перестал быть моим. Теперь он чужой. Складывалось ощущение, будто меня приютили в обмен на что-то, и отныне я стала обязана стелиться мягкой скатертью под каждого жильца. Все, что я считала своим по праву рождения, вдруг перестало мне принадлежать.

«Если она еще и пропишет их обоих, то это будет началом конца», — думала я.

Вскоре стали слышаться голоса и топот торопящихся на работу ножек. Входная дверь хлопнула, и мы с Игнатом остались в квартире только вдвоем.

«Очень жаль», — подумала я. — «Очень жаль, что нельзя убивать людей, мешающих тебе жить».

Через час — два.

Дверь соседней комнаты хлопнула, и я услышала шлепающие шаги в сторону ванной комнаты. Выглянув в коридор, я окончательно убедилась, что Игнатушка принялся осуществлять мыльно-рыльные процедуры, поскольку вода шипела так, точно у нас прорвало трубу и вода фантанируя, била в потолок.

Понимая, что путь свободен, я выдвинулась на кухню. Запасы съестного, что я стащила с вражеской территории, подходили к концу. Без провианта мой план «выжидать и обижаться» был обречен на провал.

Надев теплые носочки, чтобы звука моих шагов не было слышно, я шмыгнула в коридор, а оттуда на полусогнутых на кухню.

Стибрив все, что было плохо прибито: сок, печеньки, пару сосисок и замороженную несколько месяцев назад пачку крабовых палочек, я, не ясно на кой черт, оглядываясь по сторонам, потопала в обратном направлении.

Дверь моей комнаты затворилась и в стеклянных глазах своих маленьких плюшевых друзей я разглядела слезы гордости. А, быть может, от нервов и недоедания я просто-напросто поехала головой и видела то, чего нет.

Вот так бы и Игнат, шатающийся по моей квартире, как по своей, оказался тем, чего на самом деле нет. Если бы дела обстояли так, то я бы даже согласилась на специальную справочку. Хотя, думаю, окружившее меня окружение скоро организует мне выезд в места не столь лечебно-врачебные.

Крабовая палочка оказалась холодной. Холодной настолько, что ледяной. Она торчала у меня изо рта, точно сигарета и можно было даже заметить пар.

Мне сдуру подумалось, что я курю. Мне вообще в этот день думалось всякое, что никогда бы раньше не подумалось, а все потому, что новый семестр, будь он не ладен, наступал на пятки, а долги никуда не девались. Почему нельзя забанкротить долги по учебе? Мол, не в состоянии я сдать, туенькая. Хотя, да, можно — это отчислением называется.

Мои маленькие добрые друзья начали смотреть на меня с сожалением. Они всегда были теми, кто во всем меня поддерживал. Теми, кто тонко чувствовал мое настроение. Люди тоже бывают такими, но почему-то чувствуя твою обесточенность, последние проценты зарядки, если так нагляднее, они пытаются доканать тебя в нулину.

Я завалилась на постельку, прихватив с собой парочку плюшевых напарников. Шум воды затих. Через пару минут послышался щелчок и шлепки босых ног по полу.

«Ну, наконец-то», — подумала я. — «Сейчас зароется в свою нору, и я пойду приводить себя в порядок, а то, как поросенок сегодня».

Я испуганно вздрогнула. Дверь в мою комнату, точно ее кто-то пнул, отварилась. Передо мной возник Игнат. На поясе у него было повязано белое полотенце, что прикрывало его низ до колен. По напряженному торсу стекали капли воды.