Книга Гражданство магической реальности, страница 187 – Максим Сабайтис

— Аристократия?

Пожалуй, ребра все-таки заживали со страшной скоростью. Или же в этом кресле имелось что-то с эффектом обезболивания. Контраст между предположениями Алисы и реальностью смог меня насмешить.

— Мои предки, равно как и Роффе, мигранты. Они вообще не из этого мироздания.

У Роффе, как и у меня, категория Кей. Сама понимаешь, это далеко от безлитерной аристократии.

Родители же и вовсе ходят под литерой Эль. Здесь просто… диаспора.

Благородство в союзе с ленью и релаксом победили. Кроме того, натянутость в общении с девушкой никуда не делась. Приходилось держать себя в руках и следить за каждым своим словом, за интонацией слов — чтобы не дай бог оно не напоминало распоряжение.

— Кстати, дамы вперед. Уступаю возможность смыть боевую грязь и причесаться.

Алису не пришлось уговаривать. По скорости исчезновения в ванной она лишь немного уступила самелианцу.

Оставшись один я с облегчением вздохнул и прикрыл глаза.

Пять дней, говорите? Это значит, в курсе моего исчезновения не только семья, но и Ворчун, Медея, Росомаха.

И если с первыми я могу достаточно быстро связаться, то телефон охотницы за силой был записан в пропавшем телефоне, его придется повторно узнавать у Медеи.

К счастью, под обязательства о неразглашении подпала не вся история, а лишь те детали, которые касались непосредственно департамента.

Мама легко сложит два и два, определив по повышенной концентрации умолчаний и недомолвок все необходимые детали.

А вот Алладо, с которой наверняка придется встретиться, меня малость пугала. Бабушка играла на более высоком стратегическом уровне. Какие рекомендации последуют от неё после обстоятельного расспроса — оставалось лишь гадать.

Помяни черта…

Когда в дверном проеме вместо Роффе появилась подростковая фигура в камуфляже, усыпанном значками с покемонами и прочей атрибутикой… короче, я удивился куда слабее, чем обычно удивляюсь чему-то неожиданному.

— Живой. Конечности на месте. Голова на месте. Общее истощение, пара царапин, — вместо приветствия перечислила Алладо. — Выкрутился все-таки!

Второе кресло-облако, повинуясь небрежному жесту бабушки подлетело к ней, а она забралась в него с ногами, поджав колени к самому подбородку.

— Есть что-то, что нам обязательно знать, как можно быстрее?

— Какое-то время запах ванили будет вызывать травматические ассоциации, — не найдя ничего критически важного ответил я. — А еще мне пришлось стать опекуном свежеиспеченной гражданки категории Эн.

Алладо задумчиво посмотрела на закрытую дверь в ванную.

— Могло быть и хуже. Кто подсобил с невольницей?

— Мадам.

— Ювелирное решение. Её стиль. Мои поздравления и соболезнования. А теперь рассказывай.

Отчего-то рассказывать было легко. Алладо умела слушать. Я же вдруг обнаружил, что запомнил куда больше, чем казалось поначалу. Но малозначимые детали бабушку все равно не раздражали.

Уложился в двадцать минут.

— Родители не поймут и половины, — заметила Алладо когда я наконец-то замолчал. — Они видели войну только со стороны. У нас детей не бросали на зачистку. Так что будешь им рассказывать, некоторые подробности стоит опустить. Шокированные родители слишком легко впадают в гиперопеку.

Я попробовал представить реакцию матери… и согласился. С бабушкой в этом отношении легче. С нею, по крайней мере, я не живу в одной квартире.