Книга Гражданство магической реальности, страница 151 – Максим Сабайтис

А еще от таких вещей становится сильно недоволен мозжечок из-за чего моё состояние можно было сравнить с сотрясением мозга.

И самое обидное, я никак не мог похвастаться тем, что знаю и умею применять переданную отцом технику! Мозг отказывался выдавать знания о ней до завершения инсталляции.

— Это естественная реакция, — успокоил отец, хотя я видел, что он на самом деле нервничает.

— Загрузка практических навыков это всегда стресс и травма. Сознание отрицает их пока только может. Кроме того, сейчас твое тело не готово к полноценному использованию всех приемов. За что сейчас и получает втык от мозга, устраивающего проверку возможностей и недовольного несоответствием.

Меня снова будто бы долбануло током по всему позвоночнику и выгнуло дугой. В фильмах ужасов так изображали одержимых нечистой силой. Разве что отец не пытался разговаривать со мною на латыни, а я не отвечал ему на давно вымерших языках и чужим голосом. Я вообще не мог нормально отвечать из опасения прикусить язык, если челюстные мышцы сведет в самый неподходящий момент. Вместо этого я пробовал говорить сквозь зубы. Получалось не очень.

— Долгещо…

Это пример довольно удачной реплики, не прерываемой стоном или воем. В минусе вопросительная интонация и любая выразительная интонация вообще. Но зато понятная.

— Уже потихоньку идет на убыль. Минут через сорок ослаблю фиксаторы, а к обеду их и вовсе можно будет снять.

И что тут скажешь? Да ничего не скажешь.

Только и остается, что терпеть и не думать о боевых приемах. Потому как дурной мозг на любую мысль о них пробует напрягать какие-то мышцы, не приспособленные для этого от слова совсем.

Если бы не предварительная разминка, устроенная отцом, порвал бы себе что-нибудь, как пить дать. Но про пить, тоже лучше не думать, потому как такую попытку мы с отцом уже предприняли. Стошнило на втором или третьем глотке. Собственно, именно тогда я и понял, что у меня аналог сотрясения мозга.

— Сказку!

Кажется, я начал приспосабливаться к этой инсталляции моторных навыков. Хоть одно слово, но вышло весьма четко.

— Отвлесь…

А вот пояснение смазал, на полуслове свело мышцу правого предплечья.

— Логично, — признал отец.

— Что-то из числа того, что принято в местном мироздании.

— Завоеаа! ААА!

Терпеть удары судьбы это достойное дело, но когда они от своего же организма, да еще ниже пояса… Короче, это нечестно.

— История про Завоевателя, — расшифровал мой вой отец.

— Одна из тех, которые известны даже за пределами этого мироздания. Прекрасный выбор. Расслабься и слушай.

Как будто у меня был выбор.

Мироздание может быть создано. Любое мироздание порождено обладателем колоссальной магической силы и навыков. Демиурги встречаются крайне редко, но число мирозданий все равно исчисляется числом с множеством нулей. Один демиург в состоянии сотворить несколько мирозданий, а это означает наличие миров, которые лишены непосредственного присутствия своих авторов.

И вот в далекой древности родился тот, кто решил, что это несправедливо. Что постоянно должен существовать тот, кто несет ответственность за оформленное бытие. Он собрал армию и присоединил к своему мирозданию другое, бесхозное. Затем еще одно. И еще.

Законы, формирующие завоеванное, серьезно отличались друг от друга. Так перед Завоевателем встала задача, создать нечто большее, некий мета-закон: с одной стороны, упорядочивающий и объединяющий, а с другой — позволяющий разнородному бытию сохранять свою неповторимую уникальность. То, что сейчас принято называть Печатью, в данном случае точно с большой буквы.