Книга Головолом, страница 26 – Максим Сабайтис

Карлсон пытался вспомнить, откуда ему известна эта девушка, но в памяти зияли характерные провалы от аппаратных подчисток или блокировок.

Внутренние ощущения, делающие каждый взлом неповторимым, пребывали в недоумении. Вроде бы ему уже приходилось взламывать Флору — то и дело информационные пакеты порождали нездоровое чувство deja vu. Но были ли это совпадения, вызванные какими-то программно-аппаратными стандартами или же за ними крылось что-то еще?

В жизни Карла было очень много женщин. Они приходили, уходили, пытались его соблазнять и соблазняли. Кого-то он взломал и отпустил в свободное плавание, кто-то пытался задержаться в его жизни надолго.

Склонность женщин менять свой имидж и внешность приводила к тому, что за пределами внутреннего каталога и системы распознавания лиц все клиентки Карлсона сливались в некую единую мета-женщину, раз за разом умоляющую взломать персональный чип.

Отношения с этой мета-женщиной у Карлсона худо-бедно складывались: проблемы возникали только с ее частными случаями, подобиями аватар многоликого женского божества, которые распознавались каким-то иррациональным чувством.

Несомненно, Флора была одной из проблемных аватар. Даже в самом начале взлома Карл чувствовал невесть откуда взявшиеся смущение и неловкость. Долгое время ему казалось, что эти подростковые анахронизмы он оставил далеко в прошлом, в далекой эпохе до первого сеанса нейростимуляторов. Скорее всего, эти чувства проецировались из скрытых закладок чипа, которые никак не удавалось подчистить самостоятельно.

До попадания в лабораторию Флора определенно копалась у него в мозгах. Теперь же роли поменялись и Карл старался понять, чего ему ожидать от разворота ситуации на сто восемьдесят градусов.

Ладно третий слой защиты её чипа. Это неприятность, но учтенная в планах. А ну как у него в закладках дожидается кодового события или сигнала извне какой-нибудь скрипт возмездия?

Когда Фиона выдернула шлейф из затылочного разъема, Карл напрягся. По его представлениям именно сейчас был самый подходящий момент для нанесения удара по его мозгу. Аппаратное соединение разорвано, но вместо него установлен специфический раппорт.

Программы, загруженные в чип Фионы, начали свою работу, вытесняя чужие программы из её поведенческой модели.

Предупрежденные заранее ассистенты насторожились, но доверились головолому, как монопольному обладателю ключей, активирующих те или иные внедренные скрипты.

А вот вам и временная страховка, злорадно подумал Карлсон, представляя как, должно быть, недоволен сейчас Хью Морган, подсматривающий за ходом взлома откуда-то извне.

По сути, к данному моменту чип уже сражался сам с собой. Одни алгоритмы вступали в конфликт с другими: корпоративные алгоритмы апеллировали к адресам сетевого арбитража, но не получали ответа.

В отличие от них, алгоритмы-взломщики, мало того, что были ориентированы на самостоятельные действия, но и могли получать косвенную поддержку от Карла — через психоэмоциональную связь и лаконичные пакеты от чипа к чипу, которые можно принять или получить даже без доступа к инфосфере, кодированным лучом или беспроводным соединением.

Свен с Бобби оставались сторонними наблюдателями. Их информационные пакеты чип Фионы отсекал автоматически. Пускай и несколько сомнительные маркеры с отметкой “свой” присутствовали только в сообщениях от Карла.