Онлайн книга «Пари на развод»
|
Глава 26 ОЛЕСЯ — Олеся Игоревна, последний на сегодня вопрос. Скажите, пожалуйста, с какой целью проводится аттестация муниципальных служащих? Павлушин, председатель аттестационной комиссии, в течение нескольких бесконечно долгих секунд препарирует меня нечитаемым взглядом, а затем спокойно уводит его вниз, сосредотачиваясь на лежащей перед ним анкете с моими данными. Наблюдаю, как он пробегает глазами по строчкам сухой информации, затем переворачивает бланк и, щелкнув кнопкой ручки, ставит размашистую подпись напротив своих инициалов. — С целью определения его соответствия замещаемой должности муниципальной службы, – произношу одновременно с тем, как он расписывается. С трудом удается сдержать удивление и спокойно продолжить смотреть вперед. А это сложно. Очень. Одно то, что председатель расписывается первым, хотя всегда последним визирует документы, после того, как подписи проставят все остальные члены комиссии, выбивает из колеи. С чего бы он так поступал? Вопрос щекоткой вибрирует на подкорке, но озвучивать его не спешу. Я, конечно, смелая, но не безрассудная. — Правильно, Олеся Игоревна, с целью определения соответствия, – повторяет за мной Павлушин, слегка растягивая слова и позволяя себе кривоватую усмешку, когда его слегка прищуренный взгляд ловит мой. – Так вот, я считаю, что вы, Кирова, весьма грамотный специалист, который полностью соответствует замещаемой должности. Более того, вношу предложение о включении вас в резерв на повышение. — Спасибо, – каркаю все-таки пересохшим горлом. И не успеваю мысленно облегченно выдохнуть, переваривая очень непрозрачные намек, что с работы меня в ближайшее время не турнут, как происходит еще нечто более странное. Председатель поворачивается в сторону управделами. Того самого высокомерного тюленя, кто не только организовал все сейчас происходящее, но и открыто предвкушал мое увольнение. Иначе с чего бы все то время, что я тащила билет, готовилась и отвечала на вопросы, он сидел развалившимся на стуле царьком и взирал на меня с нескрываемым превосходством? Значит, решение точно было принято. Однозначное и заранее на высшем уровне обговоренное. Но что-то пошло не так. Причем, буквально совсем недавно. То-то Баулин удивлен и не может скрыть недоумение, а его помощница, обосновавшаяся под боком, нервно дергает пальцами, пытаясь затолкать в папку минуту назад вынутый из нее документ. Интересно: что в нем? Не удивлюсь, если это заранее состряпанный и распечатанный приказ о моем увольнении. И что? Уже не нужен? — Тимофей Ильич, я, конечно, привык полагаться на ваше авторитетное мнение, но в этот раз настойчиво советую вам расширять кругозор, – не убирая с лица кривоватой усмешки и продолжая растягивать слова, произносит Павлушин. — Но, Геннадий Александрович… — Очень настойчиво советую, – перебивает тюленя председатель уже без единого намека на веселость, а затем поворачивается в мою сторону и протягивает аттестационный лист. – Олеся Игоревна, распишитесь, пожалуйста, что с решением комиссии вы ознакомлены, и можете спокойно возвращаться к своим обязанностям. Благодарю за уделенное нам время. Безумно хочется съязвить: «Да что вы, господа хорошие, не стоит благодарности. Обращайтесь еще, как только заскучаете. Мы ж завсегда готовые!», но благоразумно ехидство проглатываю. |