Книга Пари на развод, страница 76 – Рина Беж

Навел справки…

Узнал даже то, чего не ожидал, а еще о том, что на меня уже пожаловались… братику…

Ну-ну…

Провожу языком по нижней губе и усмехаюсь.

Зря Милославская не свалила в туман. Зря высунулась.

Теперь я не просто верну ей должок. Верну с процентами. Татьяна Эдуардовна запомнит урок надолго. Хорошо запомнит.

Нельзя соваться к моему сыну. Нельзя втягивать ребенка в тупые игры. Никому нельзя. Даже бабе.

И по хер, что просто дура – отвечать придется по-любому. Без скидок на слабый пол. И богатый братик не спасет, не прикроет тощий зад. А сунется, и под ним кресло зашатается.

Незаменимых в нашей стране нет. На любое место уже очередь стоит.

Растерев лицо руками, в стотысячный раз посылаю «спасибо» Алешке и Олесе, которые меня сегодня дважды выручили и ложусь к Ванюхе под бок. Едва голова касается подушки, сам не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.

Не знаю, что больше расслабляет. То, что сынок сладко посапывает, прижавшись бочком, или то, что обоняние радует ненавязчивый аромат вишни. Тот самый запах, от которого порой ведет и торкает, и который прочно ассоциируется с одной притягательной особой, хозяйкой этой комнаты.

* * *

Субботнее утро начинается со сплошных сюрпризов.

Мало того, что я высыпаюсь, потому что Ванек, который вместо того, чтобы привычно в семь утра меня растолкать, странным образом беззвучно из спальни исчезает. Так еще и будильник не срабатывает.

Подрываюсь я от будоражащего обоняние запаха выпечки. Такого домашнего, насыщенного, просачивающегося даже через плотно прикрытую межкомнатную дверь.

Наскоро умываюсь и чищу зубы новой, предусмотрительно оставленной для меня на раковине щеткой, принимаю душ и с неудовольствием облачаюсь во вчерашнюю одежду (но тут уж ничего не попишешь), а затем, уверенно ориентируясь на запахи, иду на кухню.

А там…

Картина маслом – утро выходного дня в большой семье. И пусть понимаю, что мы – НЕ семья, но со стороны выглядит именно так.

Ох..енно.

Олеся, в спортивных штанах и футболке, подпоясанная передником, с босыми ногами и смешной загогулиной на голове, удерживающей волосы от рассыпания, стоит у плиты и мастерски орудует лопаточкой сразу на двух сковородах. Тихонько мурлыкая под какой-то незатейливый клип по телевизору, включенному явно для фона, ловко переворачивает золотистые кругляши, аккуратно их поправляет, проверяя, чтобы не подгорели, и отточенным жестом отправляет уже испекшиеся на стоящую поблизости тарелку.

А там давно приличная стопка собралась.

И на столе стоит точно такая же. Перед Иваном и Лексом, которые сидят рядышком и работают в четыре руки.

Алешка перетаскивает теплый блин на тарелку перед Ваньком. Мелкий, зачерпнув ложкой, по всей видимости, творожную массу, плюхает ее в центр круга и, высунув от усердия язык, размазывает по поверхности, а затем под контролем старшего наставника этот блин медленно сворачивает. Лекс же конечный продукт четырьмя пальцами, как щипцами, подцепляет и отправляет к уже лежащим в рядок «трубочкам».

И так ладно весь процесс смотрится, так теплом и уютом на кухне пышет, словами не передать.

Самое сумасшедшее по положительной энергетике зрелище, которое я видел за последние годы. Судя по сияющим глазенкам сына, он тоже в восторге.

— Доброе утро. Круто тут у вас, – обозначаю свое присутствие и с необычайным душевным подъемом впитываю первые эмоции каждого.