Книга Пари на развод, страница 66 – Рина Беж

Тонкий ноготок с алым лаком становится той самой красной тряпкой для быка, которую моя душа требует срочно уничтожить. Да хотя бы сломать.

— А не переломишься, мадам Обещалкина? – уточняю тихим голосом, останавливаясь за спиной незнакомки.

Все мое внимание концентрируется на холеной руке, упирающейся в грудь сына. Так тщательно концентрируется и, наверное, ярко отражается во взгляде, что дамочка, вздрогнув и резко обернувшись на голос, это ощущает и свою конечность без раздумий одергивает поближе к груди.

Правильно делает.

Желание переломать каждый тонкий палец, который мог причинить вред Алешке, зашкаливает.

Я понимаю, что злость, кипящая внутри и требующая выхода, вызвана не только наглым поведением этой конкретной пигалицы, но и всеми скопом навалившимися проблемами, а заодно накопившейся усталостью и нервным перенапряжением последней недели.

Понимаю… где-то задним умом… и отметаю, как маловажное.

Моего ребенка обижают – вот в чем содержится первопричина злости.

А следствие – не желание и дальше оставаться милой, хорошей, тихой и всепонимающей Олесей.

Не хочу быть удобной.

И не буду.

— За своим языком без костей следите, – делаю шаг вперед, ближе к сыну, чем заставляю истеричку немного отступить.

А потом еще немного, когда давлю немигающим взглядом.

Знаю, даже при большом желании и неуемном воображении в нем ничего невозможно прочесть. И вот это чаще всего раздражает и пугает оппонентов намного сильнее прямых гроз.

Стоящую передо мной блондинку тоже нервирует.

Вижу, как она напрягается. Прищуривает глаза, поджимает губы. Осматривает меня с головы до ног и обратно. Так, будто противную букашку под башмаками изучает.

— Что? – выдает спесиво. – Это вы мне?

Ох, зря.

Я ж тоже высокомерие излучать умею. Школу выносливости закончила с красным дипломом, спасибо родственничкам.

— Вам, девушка. Вам, – киваю. – Совет на будущее. Никогда не стоит бездумно раскидываться пустыми обещаниями… потому что позже за них всегда приходится отвечать, – произношу так же тихо, как и первую фразу. – От сына моего вам что надо?

Гляжу на выскочку прямо.

К слову, если быть объективной, передо мной стоит красивая женщина. Особенно по мужским меркам. Аккуратное лицо сердечком, выразительные глаза, пухлые губы, блестящие волнистые волосы, а-ля, я только распрощалась со стилистом-парикмахером, и женственная фигура. Она кажется нежной и милой. К ней легко можно проникнуться симпатией… пока она не раскрывает рот и не демонстрирует склочный характер.

— Так это ва-а-аш? – блондинка неприятно растягивает последнюю гласную и куксится, будто лимон на язык положила.

— Мой. Дорогой. Любимый. И неприкосновенный, – выдаю, чеканя каждое слово.

Авось до нее дойдет, как была неправа пару минут назад, протягивая когтистые культяпки куда не следует.

Не доходит.

Губы поджимаются, напоминая куриную гузку.

— А вы в курсе, что ваш дорогой… – последнее слово бессмертная выхухоль выплевывает, тыкая пальцем в сторону Алешки, – меня толкнул?

Никак не комментирую и ничем не выдаю своего отношения к услышанному. Слишком мало вводных, чтобы делать выводы. Лишь на секунду бросаю взгляд на сына, который стоит, набычившись, и молчит.

Подозрительно.

Зато блондиночка не молчит. Не дождавшись реакции, она повыше вздергивает нос и нападает.