Книга Я тебя присвою, страница 26 – Dari Gray

Как будто он хочет заклеймить всё моё тело своими горячими прикосновениями. Нырнув под край толстовки, пальцы касаются кожи на пояснице и от этих прикосновений у меня получаются ожоги. Вернув ясность сознания на секунду резко отстраняюсь. Так нельзя. Это неправильно. Его глаза затуманены, мгновение и он возвращается в реальность.

— Прости, я не сдержался, — его голос хриплый, говорит практически шёпотом.

Я не нахожусь с ответом. Все еще остро переживаю эти моменты у себя в голове. Губы слегка припухли и пульсируют.

Если бы не это место, люди, которые сейчас вокруг нас, как далеко бы я зашла? Как много ему бы позволила? Остановила бы его? Осознание меня пугает — я бы не стала останавливать…

Валерия

Закрыв наш счёт, выходим из кафе. После нашего спонтанного поцелуя, мне так и не удалось попробовать этот хвалёный борщ. Кусок в голо просто не лезет. Практически сразу попросила отвезти меня домой. У меня больше нет сил находится рядом с ним.

Сажусь на пассажирское сиденье и сразу отворачиваюсь к окну. Он не давит, не пытается начать разговор. Сам варится сейчас в своих мыслях и наверняка уже жалеет об этом порыве.

Совесть сжирает меня изнутри. Как я могла допустить такое. Это для меня вообще не приемлемо. Рядом с ним мой мозг не готов нормально функционировать, я же прекрасно знаю, чем заканчиваются такие посиделки с Глебовым. Это же просто ходячий пример бабника, в самых лучших традициях. Хочется забыть всё, стереть из памяти, но я наоборот воскрешаю каждое прикосновение и кажется ощущаю это физически.

Вывод — от Дементора надо держаться подальше, так будет лучше, в первую очередь для меня.

В голове вообще не укладывается та информация, которой поделился со мной Глебов. Допустим, у папы были недоброжелатели, но мне совсем не хочется верить, что всё это случилось из-за бизнеса. Потому что, не будь у папы завода, возможно, он был бы сейчас жив.

Холодный пот катится по моей спине, от этого ощущения становится неуютно и холодно, как будто я сейчас вышла в промозглую погоду из дома, где на улице не больше ноля в одной футболке и шортах.

Если это так, то я уверена, человек, который хотел убрать папу, вряд ли сидел за рулём той машины. И скорее всего живёт сейчас и процветает. Насколько надо быть жестоким, чтобы провернуть такое. И кем был тот, кто сел за руль, понимая, что это его последняя поездка.

Тут в голову мне приходит мысль, проверить, что же случилось с заводом за столько лет. Приду домой обязательно найду документы с адресом. Можно попробовать поискать информацию в интернете.

Но не успеваю я обдумать хорошенько одну мысль, как её тут же сменяет другая. Почему Глебова так зацепила моя паническая атака, как он её назвал. У врача я не наблюдалась и диагноз мне никто не устанавливал. Так что будем считать, что я просто перенервничала в тот день.

Заморочился настолько сильно, что задействовал даже связи семьи. Мне это совсем не нравится. Я перед ним будто открытая книга. Которую может прочесть каждый у кого есть «связи». Отвратительно.

Заезжая в мой двор, бросает на меня пару многозначительных взглядов. Уже стемнело и местных бабуле как ветром сдуло. Вот и отлично.

Мне сейчас зрители вообще не нужны.

— Приехали, — произносит он, выключив двигатель. Зачем? Не надо. Я сейчас быстренько выпорхну, и ты поедешь по своим мажорским делам дальше. Не знаю почему эта фраза развеселила его.