Книга Игры судьбы, страница 26 – Любовь Матвеева

В восьмом классе сидел позади Нелли Кибирской. Вся она была, как из сказки – красивая, и отличница к тому же. Наверное, это была первая любовь, но я не понимал. Меня тянуло поговорить с ней, но она меня боялась, избегала,

отворачивалась. Когда я уже после армии вернулся в город, Нелли устроила встречу одноклассников, пригласила и меня к себе домой. Была она тогда студенткой Новосибирского института железнодорожного транспорта, хотел я с ней в тот вечер решительно поговорить, ещё на что-то надеялся – ведь я её так

и не забыл… Смотрю, она сидит, разговаривает с Колькой Целых, моим дружком. Был он в то время курсантом Курганского военного училища политруков. Хотел я принять участие в разговоре, и вдруг впервые почувствовал, насколько

я не подхожу. Нелли и в школе была развитая, а в то время и подавно. А что я в армии мог узнать, какое там развитие? Тогда сам понял, что мне надо учиться. Мать не возражала:

— Отец был бы доволен. Он тоже хотел учиться! – разговоры про отца никогда не прекращались. Натворю я что-нибудь по мелочи – сразу про отца, что бы он сказал? И привык я с этой точки зрения взвешивать свои поступки. Поехал в Томск, поступил на физический факультет Политехнического института. Все годы учёбы проходил в армейской гимнастёрке, а в торжественные моменты надевал

отцовский костюм, сохранённый матерью. Хороший был костюм – шевиотовый!

Как-то послали нас, студентов, от института на уборку овощей. Жили мы в деревне, в условиях, далёких от санитарных норм. Когда вернулись – чувствую, что-то со мной не в порядке, какой-то зуд по всему телу… Как быть? Понимал, что надо идти в кожно-венерологическую больницу, а мне стыдно, вдруг там врач – женщина? Скажет: раздевайся! Не знаю, как быть… Ребятам в общежитии сказать

тоже стесняюсь, но они сами заметили. По их совету я пошёл в мединститут, на военную кафедру. Уж там-то, наверное, учатся и преподают мужчины! Пришёл, мне сказали:

— Идите в аудиторию номер двадцать три! – нашёл, захожу. Боже, куда я попал? Преподаватель, женщина-медик, ведёт лекцию, полная аудитория студентов, а я должен служить наглядным пособием своей болезни, притом я ещё не знал – какой, может, позорной… При моём появлении все встали – наверное, это была компенсация за позор. И, надо же – большинство присутствующих девушки! Я был настолько парализован, что со мной проделали все манипуляции, раздели догола…Оказалось – классическая чесотка!

Жена у меня медсестра. В своё время она проявила немалую настойчивость, чтобы убедить меня жениться. За это я ей благодарен. Наверное, это у нас наследственное – нерешительность в вопросах женитьбы, вот и отец мой на матери так и не женился…. А вот сыну моему, Константину, никак не повезёт встретиться с волевой женщиной – ему уже за тридцать, а он не женат. Какие-то комплексы… Да, много нас, выросших без отцов, никогда их не видевших. Но мой отец настолько присутствовал в нашей жизни – мать о нём без конца вспоминала, других мужчин в нашем доме не бывало, – что ощущаю его, как реально присутствующего в моей жизни до сих пор.

Иногда думаю о родителях – какое поколение! Идеалы были у людей, принципы, жизни свои молодые за Родину отдавали и в тылу, и на войне. Не торговались – отдавали всё, что имели. Вот вы предлагали отцовские письма в ар-