Книга Мечтай вопреки, страница 9 – Ева Ночь

— Почему? — задаёт она всего лишь один вопрос, но Валера понимает её правильно. У него нет сомнений, о чём она спрашивает.

— Потому что не захотел быть тем, кем они меня мечтали видеть. Это были их мечты. А я ушёл вслед за своей мечтой.

Валера

Им принесли заказ. Это и хорошо. Потому что сложно переводить дух под пристальным взглядом девочки, что сидит напротив и хмурит брови. Слишком серьёзная. Вряд ли она часто бывает такой. Она же ураган, буйный ветер, что сметает всё на своём пути.

Он бы никогда не стал об этом рассказывать кому попало. Лиза как раз не случайный человек. Трудно сказать, почему он так чувствует, но ощущение правильной картины мира не покидало его с той минуты, когда он вышел из машины и наткнулся на её бурное сопротивление.

С ней хотелось дышать. Совершать какие-то безумства, о которых Валера то ли забыл, то ли и не подозревал. Всего лишь одна фигура на шахматном поле жизни — и запахи становятся вкусными, а краски — яркими.

— А кем они хотели тебя видеть? — Лиза к еде не прикасается, хоть и голодна. И то, что она не смешивает разговор с едой, ему тоже нравится.

— У нас в семье девочки — балерины, на худой конец — танцовщицы, а мальчики — военные или художники. По-другому не бывает.

— Но ты не стал ни военным, ни художником. Значит, бывает?

— А те, кто прут против системы, становятся изгоями. Я не первый, конечно же. Но чаще почему-то бунтуют девочки.

Лиза встряхивает головой.

— Для меня это не понятно. Вообще. У нас не так. Почему нельзя быть тем, кто ты есть? Даже если ошибся, оступился, упал или шишку набил? Это ж твой опыт, ты его автор. Никто и никогда не сделает тебя счастливым насильно.

— Жаль, что тебя не слышит мой отец. Впрочем, он вряд ли бы понял.

Она снова вглядывается в стены. Крутит головой. Ей здесь нравится — в этом месте, где всё дышит сказкой.

— А может, ты обманулся. Может, это как раз в вас сильно: гены или что там. Альда достигла высот. А ты… мог бы воевать или рисовать. Потому что ты всё же художник, — кивает на мониторы, — просто пошёл чуть дальше, чем водить кисточкой по холсту. Новый век — новые технологии, иной взгляд, но ни твоя суть, ни твой талант не изменились.

— Да, — не спорит Валера. — Но это пришло гораздо позже, когда я почувствовал себя по-настоящему свободным. Много позже, Лиза. Я снова начал рисовать несколько лет назад. И это был мой выбор, а не навязанные стереотипы. Ешь, здесь вкусно готовят.

Он больше не хочет говорить о себе. Словно жаловался. На самом деле, всё это отболело слишком давно. Он лишь хотел сказать, что точно знает, что ему нужно от жизни. Что никто и никогда не сможет ему что-то навязать.

Они умолкают. Лиза принимается за еду. Музыка, как мелкий дождь, появляется ненавязчиво, капает с потолка. Неуловимо меняется «пейзаж» на мониторах, но она замечает.

— У сказки есть продолжение? — крутит она головой. На лице — восхищение. Живые эмоции. Улыбка. Лиза снова полна жизненной энергии и не напоминает ту серьёзную особу, что несколько минут назад допрашивала его с пристрастием. Хитрая девочка. Выспросила и ничего не дала взамен. Но Валера не спешит. Всему своё время. Он обязательно узнает больше. Некоторые ответы лучше искать без вопросов.

— У любой сказки есть продолжение, даже когда все считают, что наступил долгожданный счастливый финал.