Книга Когда канарейка рисует тигра, страница 3 – Дарья Тоин

Уже пару часов он дома — пока я всё там доготовила и отмыла, он так и не выходил. Может быть, даже спит. Не знаю.

Вспоминаю мамины слова по поводу ребенка, развода и прочего. И думаю, что наш “брак”… нет, я давно не питаю таких иллюзий, что наше… сожительство… когда-нибудь точно подойдёт к концу. А мне это не нравится.

Я готова на всё, лишь бы продолжать свою такую тихую и спокойную жизнь, я готова молчать и казаться несуществующей, я готова жить одна годами, но если же он… решится? Разведется. Что его со мной держит? Зачем ему наш штамп? Это так глупо.

Чувствую, как сердце бьётся внутри часто-часто. Всё-таки делаю шаг к его спальне. Стучу тихонько и уже радуюсь, подумав, что Марат не услышал. Почти успеваю шагнуть назад и развернуться, но вздрагиваю, когда он открывает дверь…

Ну что за провидение!

— М, — осекаюсь и отвожу взгляд наконец, перестав разглядывать его очерченный торс и эту дорожку от пупка к линии шаровар.

Он сцепляет руки под грудью и ждёт.

— С приездом, — произношу, зажмурившись.

— Аха, благодарю.

Неловкость затягивается. Выдохнув, поднимаю взгляд к его лицу и встречаюсь с прищуром. Он словно изучал меня всё это время. Ну ещё бы — я за все эти года беспокоила его сколько раз? На пальцах можно пересчитать.

— Мне… — сжимаю кулачки, — нужно с тобой поговорить.

Марат кивает и проходит обратно в комнату, в которую по нормам моей семьи я могла бы заходить только лишь для уборки или для… того, за чем и захожу.

— Я тоже думал с тобой поговорить. Но, сама понимаешь, — кивает на помятые простыни, — после перелёта хотел сперва отдохнуть.

— А, — переплетаю пальцы рук, избегая его взгляда. Ну да, будто смотреть на его постель лучше, — я… могу потом… подойти.

— Да не стоит. Говори, раз пришла.

Марат отходит к кровати, садится, закидывая одну ногу, и указывает мне на огромное кресло напротив. То как раз рядом с небольшой библиотекой, в которой я и протираю полки чуть ли не по расписанию. Сажусь в него тихонечко, но всё-таки решаю закинуть ноги, спрятанные под полами платья. Вижу на его лице едва скользнувшую улыбку, но не придаю ей значения.

Мой муж красив, силен и властен. Он в общем-то идеальная кандидатура, чего не скажешь обо мне. Поэтому начинать этот разговор явно нужно как-то не так, может быть, стоило дождаться ночи и найти в шкафчиках бельё покрасивее. Потому как жене можно быть красивой перед своим мужем. Но ни перед кем больше, я чту это, так что красивой была лишь в собственном отражении. Как это неловко.

— Марат, мы… ты хочешь раз… — на выдохе, — развода?

Он хмурит брови и, хмыкнув, запускает пятерню в волосы, словно выискивает причину моей инициативы.

— Нет. А ты захотела со мной развестись?

Мотаю головой. Уж чего, а уйти обратно в родительский дом, от которого у меня мурашки до сих пор, я точно не хочу.

Чувствую, как в пальцах начинает покалывать, да и он ещё спрашивает:

— Тогда почему ты заговорила об этом? Что-то не так?

Да ещё бы!

— Да, я хочу, чтобы ты… — перехожу на шепот, — сделал… ребенка… мне.

Который удержал бы его и спас бы меня? Такое себе заявление.

Но он всё-таки расслышал.

И сейчас, приподняв одну бровь, шумно выдыхает и почти позволяет себе рассмеяться. Мне хочется его одёрнуть, но я, конечно, молчу.

— Так, я, — прикусывает губу, хмыкнув вновь, — правильно тебя понял?