Онлайн книга «Опьяненная страстью»
|
Она пошла на звук смеха за угол террасы. Две женщины лет на десять старше ее мамы стояли у огромного горшка с растениями и, оживленно беседуя, курили. Та, что пониже, первой заметила Лену и тут же толкнула локтем другую. Та нахмурилась и крикнула ей что-то непонятное. Лена нерешительно подалась вперед. — Извините, — произнесла она, жалея, что не прошла ускоренный курс греческого. — Вы говорите по-английски? Та, что повыше, нахмурилась еще сильнее. Взгляд женщины опустился на живот Лены, ее брови поползли вверх. — Лена?! Она кивнула. Удивление женщины было настолько очевидно, что Лена мгновенно поняла, что совершила огромную ошибку. Ее не должно было здесь быть. Но прежде чем она успела извиниться за вторжение и пойти поискать уединенное место, чтобы зализать раны, женщина раздавила ногой сигарету, что-то торопливо пробормотала другой и набросилась на Лену. В мгновение ока Лена оказалась окутанной облаком ароматного дыма, приветствие было таким ярким и сердечным, что слезы защипали глаза. — Ты пришла, — наконец сказала женщина и разомкнула объятия, чтобы дать Лене вздохнуть. — Ты пришла, — повторила она дрожащим голосом. Лена сморгнула слезы и кивнула, прежде чем тихо спросить мать Константиноса, — она не сомневалась, что это она: — Мне все еще рады? Женщина округлила глаза, будто ей задали самый глупый вопрос в мире. — А?! Затем она еще раз крепко обняла ее, что оказалось гораздо убедительнее, чем простые слова, сказав о том, что Лене более чем рады в ее доме. Когда она в очередной раз отпустила ее, другая женщина снова появилась на террасе с двумя дамами примерно того же возраста, что и Лена, и четырьмя мужчинами. Самый высокий из них уставился на нее, как на привидение. Лена ощутила головокружение и тошноту. К счастью, госпожа Сиопис крепко сжала ее руку, и Лена прижалась к ней в поисках поддержки, когда ее вывели вперед, чтобы представить. В нее посыпались имена. Ее обняли все… кроме Константиноса. Отец ее ребенка молча отступил назад. * * * Константинос наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой, как будто смотрел фильм. Все казалось нереальным. Лена появилась как мираж. Если он моргнет, она наверняка исчезнет. Но она не исчезла, и, когда его мать затащила ее в дом, он вместе со всеми последовал за ней. Все еще ощущая себя посторонним наблюдателем, он смотрел, как в столовую внесли еще один стул, и завертелась предпраздничная суета. Рождественский хлеб занял почетное место на столе, салфетки и столовые приборы переставили, чтобы поставить еще один. Под громкий смех родни мать достала упаковку английских рождественских крекеров-сюрпризов и тоже разложила их на столе. Он наблюдал, как его семья суетится вокруг Лены: тетя гладит ее по волосам, отец подает напиток, кузен предлагает миндальное печенье, кузина — берет ее за руку и ведет показать рождественскую елку, установленную в гостиной. Дядя подошел поговорить с ним, как только остальные родственники переместились в гостиную. Из-за паники, сдавившей его грудь, Константинос не смог ответить ни на один вопрос дяди, а когда снова посмотрел туда, где только что сидела Лена, обнаружил, что она исчезла. Потребовалось время, чтобы сердце забилось как раньше, после того, как она вернулась, держа за руку его мать. На шее у нее висело ожерелье, которого раньше не было. Судя по тому, как Лена прижимала к нему руку, украшение явно пришлось ей по душе. — Она не кусается, — сказал отец, встав рядом с ним. |