Книга Опьяненная страстью, страница 34 – Мишель Смарт

Лена не хотела выпускать его из объятий. Она хотела, чтобы он забрался в ее спальный мешок и поделился своим теплом.

— Тинос, ты замерзаешь.

Сердце Константиноса сжалось, когда он услышал, как Лена назвала его. Он судорожно вдохнул.

Кого он пытался обмануть? Чем больше он боролся с этой горючей смесью эмоций и желания, тем сильнее хотел ее.

Неужели он всерьез думал, что сможет прожить с Леной Вейр, не ведя постоянной борьбы с самим собой?

В ее глазах цвета расплавленного шоколада отражалось чувство — нет, не отвращения, — в них пылал огонь желания и что-то еще… Неужели он что-то значит для нее?

Константинос притянул Лену к себе и приблизил свои губы к ее губам.

Нежный поцелуй Константиноса растопил последний лед, которым Лена так усердно пыталась защитить себя.

В нем не было ничего от обжигающей страсти поцелуев, которыми они обменялись прошлой ночью, но чувства, которые грек вложил в него, заставили ее сердце биться сильнее.

Константинос слегка отстранился и поцеловал ее в нос.

— У тебя нос холодный, — хрипло сказал он, — я тебя согрею.

Действуя быстро, он расстегнул оставшуюся часть своего спального мешка, затем расстегнул мешок Лены и объединил их в один.

Лена обхватила его ладони — они были холодны как лед.

— Зарывайся поглубже, — настойчиво прошептала она, прижимая ладони Тиноса к своему животу.

Как только он последовал ее примеру, согнув колени настолько, насколько позволяла теснота объединенных спальных мешков для его высокого роста, Лена уткнулась лицом ему в шею и, заключив в объятия, начала поглаживать по спине, чтобы согреть.

Решимость, которую проявила Лена, чтобы вернуть ему тепло, тронули Константиноса. Каждое движение ее маленьких ладошек по его спине и плечам, соприкосновение их ног и бедер, горячее дыхание на его шее и подбородке — ее искренняя забота, — были красноречивее всяких слов. Константинос больше не сомневался, что он действительно что-то значит для нее.

Он не знал, дело в ее нежных прикосновениях или в этом поразительном осознании, что наполнило его грудь теплом, избавив от озноба, но его сердце словно оттаяло. Эта женщина, которая в скором времени подарит ему ребенка, больше никогда не будет ему чужой.

Константинос провел ладонями по ее спине, животу, бедрам, ягодицам, наслаждаясь мягкостью и завораживающей округлостью форм. Теперь он действительно мог почувствовать изменения, которые внесла беременность, эти перемены еще сильнее распаляли желание, которое постоянно горело в нем.

Он развернул ее на спину и устроился сверху, стараясь не придавить своим весом, насколько это было возможно в их тесном уютном гнездышке, и уставился на нее.

Лена скользнула ладонью по его затылку. Ее прикосновение обожгло.

— Так лучше, — прошептала она.

— Тебе тепло?

— Сейчас да. — Лена трепетно улыбнулась и, запустив пальцы в его волосы, притянула к себе и поцеловала.

Лена закрыла глаза и погрузилась в медленное, нежное слияние их губ. Ее и без того перегруженные чувства жадно впитывали новые ощущения — его вкус, запах, прикосновение щетины к ее лицу. Константинос раздвинул ее губы языком, и Лена застонала от наслаждения.

Той ночью между ними что-то изменилось. И в ней, и в нем. Лена знала, что он тоже это чувствует. Константинос открывался ей. Это звучало в его голосе, в каждом прикосновении, и она откликалась на это, как мотылек на пламя. Она была мотыльком и носила в себе его пламя с той ночи, когда они зачали ребенка.