Книга Опьяненная страстью, страница 25 – Мишель Смарт

— С этой фотографии срисована картина в номере?

— Да. Ее нарисовала моя мама. Она часто использовала фотографии как вдохновение для творчества.

— Она все еще рисует?

— Редко… У Хайди огромные проблемы со здоровьем. Она получила такие травмы… — Лена горько вздохнула. — Мама и папа разделяют заботу о ней. Они оба сократили работу до неполного рабочего дня, потому что один из них всегда должен быть рядом. Это не оставляет много времени ни на что другое.

— Тогда почему ты провела годы здесь, за тысячи миль от них, а не с ними, не помогала нести это бремя?

— Хайди — не бремя, — ожесточенно проговорила Лена. — Она моя сестра и их дочь, и мы любим ее и сделаем для нее все, что угодно, и я буду благодарна, если ты не будешь осуждать мой выбор, о причинах которого ты ничего не знаешь.

— Я никого не осуждал, — холодно возразил он. — Я просто высказал наблюдение.

— А прозвучало как осуждение.

Константинос понял, что задел ее за живое. Или чувство вины — просто защитная реакция?

При этой мысли его пронзил укол вины. Свидетельства любви Лены к своей семье и их любви к ней были повсюду. Он озвучил это осуждающее замечание намеренно. Желая причинить ей боль. И ему это удалось.

— Хочешь жить рядом с ними, когда родится ребенок? — спросил он, рассчитывая сменить тему. Когда ее напряженное лицо осталось каменным, он добавил: — Все меняется, Лена, и тебе понадобится дом. Будь у тебя выбор, куда бы ты поехала — поближе к семье или куда-нибудь в другое место?

Выдержав его пристальный взгляд еще мгновение, Лена откинулась на спинку кресла.

— Поближе к семье.

— Тогда я постараюсь, чтобы так и было. Напиши мне их адрес, и я свяжусь с моими людьми. — Свяжешься?

— Чтобы найти подходящий дом для тебя и ребенка поближе к твоей семье. Окончательный выбор останется за тобой, и документы будут на твое имя. Дом будет твоим.

У нее отвисла челюсть.

— То есть… Ты уверен?

— Конечно, — отмахнулся он. — Но я не волшебник. Может пройти месяц или два, прежде чем ты сможешь туда переехать. У меня есть пентхаус в Лондоне, которым ты пока можешь пользоваться.

Лена, наконец, расслабилась:

— Это очень любезно и великодушно с твоей стороны.

— Я добрый и щедрый человек, — насмешливо сказал он.

Лена не смогла удержаться от смеха, который разогнал остатки гнева.

Константиносу было приятно снова слышать ее смех, видеть ласковый блеск ее бархатно-карих глаз. Она снова стала такой, как в день их знакомства, это тронуло его сердце.

— Я прошу только о том, чтобы ты провела Рождество с моей семьей.

Лена резко подалась вперед:

— Ты рассказал своей семье о ребенке?!

— Да. — Он понял, что скрывать такое не следует.

— Как они это восприняли?

— Очень хорошо, — заверил Константинос.

— Ты рассказал им об обстоятельствах?

Ее настороженность была объяснима.

— Только то, что у нас нет отношений, но пусть это тебя не беспокоит. Семья — это все для моих родителей, и они хотят принять тебя в нашу семью.

— Правда? — изумилась Лена.

— Для них это благословение. Они давно потеряли надежду, что у меня будут дети, — признался Константинос. — Мама и отец хотят встретиться с тобой. Они сами как дети, когда дело доходит до Рождества, и им в радость будет привлечь тебя к нашему празднованию. Это же не проблема, да? — уточнил он, когда Лена не ответила. — Ты же не планировала праздновать Рождество с семьей? Предполагалось, что ты будешь работать здесь…