Книга Жить только тобой, страница 52 – Кэрол Маринелли

— А ты?

— Нет. — Он сразу отмел эту мысль. — Я напомнил им, что она еще гастролирует, несмотря на то, что ей далеко за пятьдесят. Она невероятно тщеславна, и ей нравится, когда ее фотография красуется на бутылках «Ромеро».

— Но она так и не взяла его фамилию? Или «де Лука» — сценический псевдоним?

— Нет, здесь все по-другому. Жены не берут фамилию мужей, а дети берут фамилии обоих родителей. Мое полное имя Алехандро Ромеро де Лука.

— Ты отказался от фамилии матери из-за развода?

— Нет. Ко мне обращаются по фамилии отца, так что я сеньор Ромеро. Учитывая деловую сторону дела, для меня это важнее.

— Значит, Себастьян и Кармен — тоже Ромеро де Лука?

— Да.

— А если будут дети?

— Никогда. — Он содрогнулся от одной только мысли об этом, но не стал вдаваться в подробности. — Не могу выбрать десерт, — призналась Эмили.

— Я уже выбрал. «Tocino de Cielo». Это как ваш крем-брюле. Помнишь, я говорил, что вино осветляют яичным белком?

— Кажется.

— Раньше неиспользованные яичные желтки отдавали местным монахиням, а те придумали этот десерт. Это традиция в здешних краях.

— Его готовят монахини?

— Представь себе. Мы могли бы заехать в Аркос-де-ла-Фронтера по дороге домой, если тебе там понравится, можно заехать в монастырь и купить еще.

Это действительно был самый вкусный десерт и самый великолепный вечер.

Когда все кончилось, Эмили собрала со стола в мешочек маленькие золотые звездочки и положила их в сумку.

— Для Уиллоу?

— Да.

Хотя, возможно, придется оставить эти маленькие золотые звездочки себе вместе с янтарной смолой от бутылки вина. А она не хотела, чтобы они стали просто воспоминаниями.

Они прогулялись по мостам и постояли у фонтана. Это было потрясающе — мостики и даже лавочки выложены керамической плиткой, все в синих и желтых тонах. В кои-то веки Эмили была рада, что у нее нет с собой фотоаппарата. Она бы вернулась, чтобы фотографировать, а в этот вечер так приятно идти рука об руку и любоваться видами!

Только когда они возвращались в отель, Эмили почувствовала, как Алехандро напрягся, на секунду замедлил шаг. Она поняла, в чем дело.

На стене висел плакат, конечно, не один. Мария де Лука определенно выделялась на фоне остальных. Она выглядела ошеломляюще и обольстительно. Эмили не смогла притвориться, что не заметила, как сама замедлила шаг.

— Твоя мама тут выступает?

— Нет, наверное, плакат старый.

Они подошли, чтобы прочитать надпись. Эмили оказалась права. Его мать выступала в Севилье в эти выходные. Плакат гласил о том, что это великолепный шанс увидеть ее до того, как она отправится в мировое турне.

Алехандро смотрел на маму, которая улыбалась каждому проходящему мимо посетителю, который был готов выложить пару сотен евро, чтобы посмотреть на ее выступление.

Мария де Лука.

Любимая, почитаемая и обожаемая.

Просто редко бывает дома.

А когда бывает, то просто проводит время, прежде чем снова уйти.

— Она так и не купила нам подарков, когда уезжала.

— Уверена, она просто была занята.

— Перестань, Эмили, ты работаешь по двенадцать часов в день и подрабатываешь по ночам. Занимаешься танцами, спишь со мной. Уиллоу ты всего лишь крестная, но все равно находишь время позвонить ей, привезти подарки, думаешь о ней.

— Да.

— А сегодня ты подумала обо мне.

— Разумеется. Возможно, это лишь курортный роман, но ты навсегда останешься моим первым любовником, Алехандро.