Книга Горелое озеро, страница 80 – Евгения Андреевна Федотова

После выступления Петра Петровича прокурор вновь взял слово:

— Уважаемый суд, позвольте теперь представить вам выписку из Смоленского областного загса. Она во всем подтверждает данные о семье подсудимого, за исключением одного очень важного обстоятельства. Младший ребенок семьи Симоновых действительно был инвалидом с детства, но скончался он, прошу вас обратить внимание, в возрасте шести лет. Очевидно, что шестилетний маленький инвалид не мог никого изнасиловать. А сейчас, уважаемый суд, я прошу вас заслушать показания еще одного свидетеля, который поможет нам ознакомиться с некоторыми эпизодами из так называемой ранней врачебной практики подсудимого. Прошу вашего позволения пригласить Ирину Петровну Орешкину.

В зал вошла полная пожилая женщина с гладко собранным пучком седых волос. Она искоса поглядела на Петра Петровича, тяжело вздохнула, обреченно покачала головой и, поджав ненакрашенные губы, проследовала к своему месту.

— Ирина Петровна, назовите, пожалуйста, вашу девичью фамилию, – начал прокурор.

— Симонова, – коротко ответила женщина, теребя в руках мятый носовой платок.

— Кем вам является подсудимый?

— Родным братом.

— Знаете ли вы, в чем обвиняют вашего брата? – Ирина Петровна кивнула головой, по-прежнему не смотря в сторону Петра Петровича. – Расскажите, пожалуйста, суду о вашем младшем брате Михаиле.

Женщина набрала в грудь воздуха, но выпустила его обратно только после того, как утерла со лба выступившие от волнения и жары капли пота.

— Мишенька был дурачком. Мамка наша умерла вскоре после его рождения. Мы и так тяжело жили, а тут совсем худо стало. Все заботы на меня легли, девок-то у нас больше не было. Старшие братья меня, конечно, жалели, просили сдать Мишу в детдом или куда там убогих детей отправляют, но у меня рука на это не поднималась. Как кровинку-то отдать? Да и к тому же Петя, – Ирина Петровна кивнула в сторону подсудимого, – взялся мне помогать. Он у нас самым ученым был, книжки все читал, врачом хотел быть, ну я и обрадовалась, что помощник появился.

— Ирина Петровна, поясните, пожалуйста, – прервал женщину прокурор, – в чем заключалась помощь подсудимого?

— Ну, сначала-то все хорошо как будто было. Он помогал Мишеньку кормить-переодевать, а потом вот, когда тот подрос… – Женщина осеклась и наконец посмотрела на брата. В ее глазах засверкали слезы. Петр Петрович сидел на скамье и, чуть сощурившись, безучастно смотрел перед собой, как будто речь шла о ком-то постороннем. – Ну а потом он стал что-то странное, нехорошее делать. То привязывал мальца и в лицо ему букварь тыкал, не отпускал, заставлял картинки называть. То требовал приседать и отжиматься. А как Мишка делать-то это мог, если у него мышцы слабые, как вареные макаронины? Мишка мычал только, а Петя все больше распалялся. Ой, больно и вспоминать. То бедного мальца запрещал кормить по нескольку дней, то воду в него вливал, как в бочку. Я, конечно, пыталась Петьку ругать, но он не унимался, клялся, что человека из него сделает. Я глупая была, думала, что он умный, знает, как надо. Потом Петя стал Мишке какие-то лекарства давать. Он после них то вялый, как квашня, то трясучий, как припадочный.

— Сколько было лет вашим братьям на тот момент? – уточнил прокурор.

— Ох, Мишке лет пять уже с небольшим было, а Петя вроде как в институт поступать готовился.