Книга Горелое озеро, страница 64 – Евгения Андреевна Федотова

— Галина Сергеевна! Вы что себе позволяете?

Санитарка обернулась к входной двери. На пороге, крепко сжав кулаки, стоял пышнобородый главврач Петр Петрович.

На кухне засвистел чайник. Эдуард только собирался встать с кресла, но грузная Галина Сергеевна его опередила.

— Вот еще, в гостях будешь хозяйством заниматься!

— Да, дядь Вить, тебе с Галиной Сергеевной и вправду повезло, – улыбнулся Эдуард, – я такого порядка давно у тебя не видел. Ну после смерти тети Нади, конечно, – поправился он быстро.

— Да, Галя – золото! А с врачом-то она как быстро среагировала! – восхищенно цокнул языком Виктор Николаевич. – Тут бы любой растерялся! Но у меня, хоть все и обошлось, все равно сердце о Димке болит. Вчера с корвалолом не мог до двух ночи уснуть. Все думал, удастся ли тест сделать по первому образцу?

— Сама об этом постоянно думаю… – В комнате появилась Галина Сергеевна. – Я все-таки с непривычки могла не то что-то сделать. Да и бедный Николай Михалыч, то есть Дмитрий Николаич, все время я с этими именами путаюсь, сопротивлялся. Я как-то мазнула еле-еле по щеке, но телефон, дура, не сфокусировала. Уже когда первую палочку-то в пакетик положила и в карман убрала, решила еще раз все сделать. Я и телефон как надо настроила, и потерла изнутри щеку хорошо, а тут этот ирод великий на порог заявился. Думаю, это Лешка, охранник, его позвал. Неспроста ведь. Петрович по вечерам обходы не делает. Ну я ж сразу поняла, что кирдык и мне, и брату Витиному крышка, если Петрович все поймет. В общем, позади Москва, как говорится, отступать некуда. Я телефон-то незаметно меж грудей пихнула. Счастье, что спиной к двери стояла и что мать-природа меня щедро одарила. – Галина Сергеевна кокетливо улыбнулась Виктору Николаевичу и продолжила: – Ну так вот, палочка ватная, та, которой я получше мазок взяла, куда-то на кровать упала, а я давай делать вид, что штаны на несчастного больного надеваю. Ну и халат свой поправляю. На самом деле я телефон глубже пихала, а Петрович подумал, что грудь прячу. Ох, давай он на меня орать, что, дескать, мне самой в дурке лечиться надо, нимфой или еще чем-то похожим назвал. Я даже удивилась, что как-то литературно даже. И говорит: если хоть раз меня за этим делом застукает еще или услышит от кого, что я непристойно себя веду, ноги моей в больнице больше не будет. Я давай извиняться, плакать, а сама думаю: «Чтоб я с тобой, душегубцем, работала еще! Вот как вскроются все твои злодеяния, увидим, кто плакать по-настоящему будет!» Кстати, а зачем он над людьми-то издевается, Эдик, а?

— Ох, Галина Сергеевна, если бы я знал! Следствие, я думаю, разберется; главное – чтобы отца вытащить удалось побыстрее. Я сегодня звонил в лабораторию, обещают завтра уже результаты выдать. И еще. Я с отцом Игорем успел встретиться переговорить. Это мой однокашник, он до того, как священником стал, в органах лет пятнадцать проработал. Хоть обычно он не разговаривает на темы, связанные с его прошлой специальностью, мне удалось его расшевелить, и он мне много ценных советов дал. И чего я раньше ему о своих подозрениях не рассказал?! Ну что уж сейчас говорить… Теперь каждый час на счету. Вы, Галина Сергеевна, лучше на такси сегодня домой езжайте. Не буду вас подвозить, чтобы лишнего внимания не привлекать. А то, возможно, этот доктор уже и за вами следить начал. Я еще вот что подумал… Ой, извините, дочка звонит.