Книга Тайны Васильков или мое нескучное лето, страница 41 – Лина Филимонова

— Что — не очень?

— Ну… тебя затрудняю.

Я фыркнула.

— Как только ты начнешь меня очень затруднять, я сразу выставлю тебя за дверь, — заявила я, на что Ваня вздохнул с облегчением и улыбнулся.

Пока он плескался в ванной, я приготовила омлет с сыром и сварила кофе.

— Как вкусно пахнет, — восхитился Ваня, входя на кухню. Вид у него был уже не такой помятый, хотя в глазах осталась краснота и немного усталости.

Я жестом пригласила его садиться за стол, разложила омлет по тарелкам, потом, подумав, быстренько сделала салат из огурцов с укропом и сметаной и нарезала хлеб. Ваня умял все с большим аппетитом, сообщив, что никогда в жизни не ел такого вкусного омлета. Я недоверчиво пожала плечами, и мы принялись за кофе.

— Ну, о чем мы будем беседовать за чашкой кофе? — спросила я.

— Мне бы хотелось что-нибудь о тебе узнать, — нерешительно сказал Ваня.

— Когда я была маленькой девочкой, я приезжала на лето в Васильки, — выдала я ценную информацию.

— Повезло Василькам, — тихо пробормотал Ваня.

— Тебя тут не было, — продолжала я.

— К сожалению.

— Где ты был?

— Дома, в пионерском лагере, на сборах…

— На сборах?

— Ну да. Я легкой атлетикой занимался.

— Легкой? — удивилась я, разглядывая его, совсем не легкую, фигуру.

— Это я потом стал таким тяжелым. А в детстве был легким и быстро бегал.

Мы мило беседовали, как пара светских барышень, и ни один из нас не пытался даже намекнуть на события прошедшей ночи.

В какой-то момент у меня возникло непреодолимое желание встать и надрать ему уши. И, если я сдержалась, то только благодаря своей железной силе воли. А произошло это тогда, когда Ваня, совершенно неожиданно и не в тему разговора, признался, что ему страшно хочется от всего меня защитить.

— От чего это, от всего? — я грозно уперла руки в бока.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Неважно.

— А с чего это ты решил, что я нуждаюсь в твоей защите?

У меня уже есть старший брат, который всю жизнь меня «защищал» от самых интересных и захватывающих вещей, еще один мне точно не нужен. Я почему-то вспомнила, как Борька запретил мне забираться с мальчишками на чердак нашей многоэтажки, а когда я его не послушала, пригрозил поотрывать всей банде уши, если они меня возьмут. И они меня не взяли!

Так что в ту минуту, когда Ваня что-то сказал о защите, в моей груди закипела жуткая смесь из упрямства и раздражения. И, хотя кипение это происходило внутри, у меня были опасения, что клапан может слететь, и тогда любому, кто окажется поблизости, может не поздоровиться.

— Я не имел в виду ничего плохого, — тихо и серьезно произнес Ваня, не отрывая от меня глаз.

— Я и знать не хочу, что ты имел в виду. Может быть, ты думаешь, что если я кормлю тебя омлетом, то это значит… Это ничего не значит! — воскликнула я.

Несколько искр, вылетевших из моих глаз, чуть не прожгли его насквозь.

— Я понимаю, — сказал Ваня очень спокойно.

— Что ты понимаешь? — взвилась я.

— Все, — ответил он, поднимаясь из-за стола. — Думаю, сейчас мне лучше уйти. Но я обязательно зайду сегодня. Большое спасибо за омлет и все остальное. Это был один из самых приятных завтраков в моей жизни.

Ваня выбрался из-за стола, придвинул стул на место и пошел по направлению к выходу. Я бросила неизвестно откуда взявшееся у меня в руках полотенце на спинку стула и скрестила руки на груди.