Книга Тайны Васильков, или мое нескучное лето, страница 116 – Лина Филимонова

— После того, как ты мне буквально нож к горлу приставил, — беззлобно проворчал Павел Юрьевич. — Но я рад, что все же бросил все дела и выбрался к тебе в лес. Я, кажется, даже, начинаю понимать, почему ты здесь поселился…

— Но ты бы здесь не выжил, — сказал Степан Пантелеевич.

— Ты меня хорошо знаешь, — согласился гость. — Пара дней на природе — это одно, но жить здесь по нескольку месяцев кряду… Это надо быть очень большим оригиналом. Или…

— Сумасшедшим, — подсказал Степан Пантелеевич.

— Заметь, это не я сказал.

Я чуть ли не подпрыгивала на диване от нетерпения. Ясно, что этот Павел Юрьевич появился здесь не случайно, тем более это ясно из его слов о моей бабушке. Но почему же они так беззаботно беседуют на посторонние темы, как приятели, встретившиеся за кружкой пива, как будто бы нет более важных дел и более интересных тем, чем причины, по которым Орлиный Глаз здесь поселился?

— Ну, не буду испытывать ваше терпение, — произнес Степан Пантелеевич. — Я заставил этого страстного горожанина приехать ко мне не случайно. У него есть, что вам рассказать. Он был знаком и с Екатериной Андреевной, и с Федором Ивановичем и я взял на себя смелость предположить, что Екатерина Андреевна доверила ему свой секрет.

Я удивленно смотрела на этого лысого мужчину преклонных лет и ничего не понимала. Кто этот человек? И почему бабушка могла рассказать ему то, чего она не рассказала никому из своих родственников?

— По профессии я ювелир, — ответил Павел Юрьевич в ответ на мой откровенно вопросительный взгляд. — В последние годы занимаюсь только антиквариатом. Это моя страсть. Через мои руки прошли сотни и даже тысячи ювелирных изделий, изготовленных в прошлых веках. Я могу, лишь взглянув на кольцо, подвеску или сережки, сказать, когда они были сделаны, с точностью до года, и каким мастером, если к этому приложил руку какой-то из известных ювелиров.

Это все, конечно, здорово, только совершенно непонятно, к чему это он так расхвастался. Я, конечно, надеюсь найти сокровище, но, во-первых, я совершенно не уверена, что оно будет старинным и ювелирным, а, во-вторых, оно все еще не найдено и неизвестно, будет ли найдено вообще. По Ваниному взгляду я поняла, что он думает примерно то же самое. Борис смотрел на ювелира и не смотрел на меня, поэтому о его мыслях я не могла даже догадываться.

— Именно об этом меня и попросила Екатерина Андреевна, — неожиданно сказал этот профессионал по антиквариату.

— О чем? — вырвалось у меня.

— Об оценке. Это моя обычная практика. Люди, владеющие антикварными украшениями, часто плохо представляют себе их реальную ценность. Кому-то что-то перешло по наследству от бабушки, кто-то что-то купил по случаю, думая, что делает удачное вложение… Обычно они преувеличивают историческую и ювелирную ценность своих милых вещичек. Если колечко было куплено прабабушкой в начале прошлого века, это еще не значит, что оно стоит миллионы. Скорее всего, это изделие массового производства, которое, хотя и имеет какую-то ценность по причине своего возраста, но ценность эта вовсе не чрезмерна.

Понятно. Орлиный Глаз с помощью своего друга хочет меня предостеречь, чтобы я не слишком раскатывала губу. Да я и так, собственно… Разве для меня важна ваша ювелирная, а, тем более, историческая, ценность?! Мне бы только клад найти, а что именно в нем будет — не так уж и важно. Главное — что это хотела мне передать моя бабушка. Да пусть это будет хоть оловянное колечко, если оно было дорого ей, то оно будет также дорого и мне. Даже еще больше.