Книга Босс с прицепом, страница 30 – Лина Филимонова

— Это вам. В качестве извинения за причиненные неудобства.

— За разбросанные по всей квартире презервативы?

— Нет!

— Вы знаете, что Максим ночью слышал ваши стоны? Подумал, что кто-то плачет. И теперь еще больше боится спать один.

— Он мне ничего не рассказал…

— Зато мне рассказал. Как искал вас ночью, не нашел, услышал жуткие звуки. Вы нанесли ему психологическую травму!

Блин. Вот я облажался. И перед сыном, и перед няней.

Стою, мнусь, держу в руках этот дурацкий букет, который Лисичка не желает брать… И зачем только я его купил?

Идиот.

У Рыжей звякает телефон.

— Мне пора.

— За вами заехали?

— Да.

— Я вас провожу. Цветы возьмите.

Она презрительно смотрит на букет.

— Оставьте его для своих стонущих и рыдающих любовниц, - выдает рыжая.

Убирает руки за спину. И выходит за дверь.

Черт.

Я бросаю букет куда-то на обувницу и иду за ней. Вернее, не то чтобы я сам иду… Это не было моим сознательным решением. Ноги несут меня против моей воли.

Лифт открывается через секунду. Мы вместе входим.

— Вы куда? - недвольно шипит Виктория.

— Провожу вас.

— Не надо меня провожать.

Я молчу.

— Да не молчите вы! - раздражается она.

— Ладно.

— Что - ладно?

— Что вы хотите от меня услышать?

— Ничего!

— Логично, - киваю я.

Лисичка бурчит себе под нос что-то явно нецензурное.

Эх, как же я хочу ее отшлепать! Еще никогда это мое запретное желание не было таким сильным…

Лифт открывается. Рыжая останавливается в дверях, не давая мне выйти.

— Возвращайтесь домой. Провожать меня не надо.

— Хочу познакомиться с вашим молодым человеком.

— Зачем?!

— Вы моя няня. Я должен знать, с кем вы… - я подбираю слово. - Общаетесь.

— Я не ваша няня. А к Максу моя личная жизнь, в отличие от вашей, отношения не имеет.

И все же мы выходим из лифта и из подъезда вместе.

Во дворе стоит белый “Мерседес”. Ничего такой агрегат. Был. Лет тридцать назад. А сейчас это просто рухлядь. Правда, отреставрированная. Судя по всему, машина старше владельца - ему максимум двадцать пять.

Он здоровый, мордастый, с татухами, выставленными напоказ из-под обтягивающей футболки. Типичный выпендрежник.

При виде Виктории он расплывается в плотоядной улыбке. А, когда замечает меня, сразу надувается, стараясь казаться больше.

Типичное поведение озабоченного самца.

— Привет!

Рыжая ставит бутылку на капот и обнимает его за шею. Его руки пробегаются по ее талии, задерживаются на попе. Сжимают ее…

Во мне поднимается неконтролируемая волна гнева. Так бы и втащил раздутому свину! Лапает мою няню…

Наконец, он отрывается от Виктории.

— Здорово, - киваю ему я.

Но руки не подаю. Не дорос еще.

— Это Арсений… Маньякович, - представляет меня рыжая.

Маньякович?!

— А это Ярослав.

— Очень приятно, - сквозь зубы цедит Ярослав.

Я молчу. Просто смотрю на него.

Он усиленно напрягает бицепсы и трицепсы. Щенок…

— Посмотрели? - спрашивает Виктория.

— Да.

— Довольны?

На этот вопрос я не могу ответить утвердительно.

— Завтра идем знакомиться с моей мамой, - говорю я своей няне.

— Но…

Рыжая явно теряется от такого заявления.

— Не волнуйся, ты ей понравишься, - выдаю я.

И ухожу.

Поднимаюсь на лифте домой и ругаю себя последними словам. Чего я вообще туда поперся? Нафига мне нужно было смотреть на этого мордоворота?

Посмотрел, и что?

Личная жизнь Виктории - не мое дело. Пусть детишки развлекаются. Пусть лакают мое вино. Мне не жалко. Главное, чтобы завтра моя няня пришла на работу и ответственно выполняла свои обязанности.