Книга Здрасьте, я ваш папа, страница 4 – Лина Филимонова

Она берет бокал.

Смотрит на меня своими синими, в тон волосам, глазами. Подносит пиво к губам. Проводит быстрым острым язычком по верхней губе.

Мне внезапно становится очень жарко в этом неуместном шерстяном свитере...

И чего я не переоделся? И побриться не мешало бы. И вообще... Выгляжу я сейчас как последний бомж.

Мальвина делает большой глоток. В ее глазах отражается безграничное изумление. Да, вкус у бельгийского квадрюпеля уникальный и неповторимый... Офигенный вкус!

Через секунду она выплевывает мой любимый “Вествлетерен”. Вернее, распыляет его на меня со звуком “Пф-ф-ф!”.

Вот коза!

3

Юлианна

Мой рот наполняется горечью, смешанной то ли с вымоченными в квасе опилками, то ли с какими-то подгнившими фруктами. То ли вообще с жеваными половыми тряпками.

Естественно, я не могу удержать это блевотное нечто в себе. И распыляю его в пространство. Большая часть оседает на свитере того, кто это заслужил.

— Что это вообще? - возмущенно воплю я.

Наблюдая, как бородатый вытирает лицо рукавом.

— Пиво, - на удивление спокойно отвечает он. - Бельгийский квадрюпель из знаменитого траппистского монастыря “Вестветелерен”.

— Чего?

Опять набор эльфийских звуков.

— Пиво, - повторяет он, глядя на меня, как на умалишенную.

И даже не пытаясь спасти свой свитер.

— Я пила пиво. Это не оно.

— Это как раз оно. А ты пила разбавленную ослиную мочу.

Вот высокомерная скотина!

Я думала, он дикарь. А он просто какая-то новая разновидность хипстера.

Этих товарищей с бородами и в винтажных шмотках иногда трудно отличить от бомжей. Главное отличие - они пьют они не “Балтику” и не “Жигули”, а трудно произносимую вычурную хрень.

И при этом ведут себя крайне надменно и презрительно по отношению к нам, несведущим плебеям.

— У пива не может быть вкуса жеваных половых тряпок, - заявляю я.

Он смотрит на меня. Вроде бы, по-прежнему спокойно. Но в глубине его темных глаз сверкают молнии. И, кажется, я даже слышу гром…

— Какое вопиющее невежество, - констатирует он.

— Это твое пойло горькое и блевотное!

Я отодвигаю от себя стакан.

— Заказать тебе разбавленной ослиной мочи?

— Да пошел ты!

И я снова от него отворачиваюсь.

Расплачиваюсь с барменом.

Пишу троюродному брату Лизы в мессенджере. Он не отвечает. А я… я сейчас взорвусь!

И тут ко мне подкатывает еще одна личность. В отличие от первого, предлагавшего шабли, этот товарищ нетипичен для центрального района. По виду гопник. По разговору - олигофрен.

— Эй, красотка! Как дела?

— Амбивалентно, - бурчу я.

— Чего? - он удивленно распахивает рот.

Я молча закатываю глаза.

— Как дела? - снова повторяет он.

— Давай сразу к следующему вопросу, - говорю я. - Ответ: нет.

Я слышу, как за соседним столиком ржут друзья этого гопника.

— Слушай, а давай… Мы там с друзьями... - снова начинает он.

— Отвали, понял? - я перехожу на близкий ему язык.

Но он почему-то обижается.

— Э, че грубишь? Я к тебе по-нормальному.

— А я нет! Иди, грызи семечки с пацанами.

Он пытается возражать, но мне все же удается отделаться и от этого навязчивого ухажера.

Оглядевшись, я замечаю, что менеджеров, забежавших выпить после работы, в баре поубавилось. Теперь его заполняют футбольные болельщики в ярких шарфах.

Все понятно. Тут неподалеку стадион, игра начнется через час-полтора, а они заранее готовятся - вливают в себя алкоголь, который нельзя проносить на трибуны.