Книга Песня для Генри, страница 6 – Лила Лимоновая

Там-то я тебя и заметил, Фрэнк. Ты у нас, как год уже училась, а я не обращал внимания на твоё существование от слова соооовсем. И вот прихожу с запозданием к вам на занятия. Вы все такие уже собранные, общаетесь, на одной волне. А я чувствовал себя слоном в посудной лавке. Я буквально врезался во что-то, потом в барабанную установку, пока искал себе место. Грохот поднял ужасный, а вы сидите, смотрите на меня, тихие, такие благовоспитанные, как на подбор. В любом другом месте ребята начали бы угорать и сопровождать моё неожиданное и неуместное появление шуточками, а вы молчите, и мне не по себе. Только ты улыбаешься легонько. Блять, это воспалённые воспоминания, или тогда ты улыбалась искренне? Как-то по-другому.

Первое занятие стало сущим адом. Таким тупицей я себя никогда не чувствовал.

Учитель спрашивает всякие термины, о которых я слыхом не слыхивал, а я киваю, краснею до самых пят от злости. На себя, конечно. То есть, какого хрена, я осмелился допустить мысль, что имею право влезть сюда. Я же простой парень, что я понимаю в подобных заумностях. У меня не было репетиров, как у вас, не было инструмента. Учитель старается, отвлекается на меня, на азы, а остальных это бесит. Откуда у меня ещё нашлось упрямство не слиться с первого занятия. Ты сама как-то случайно призналась потом, что остальные делали ставки, насколько меня хватит. А я не слился, отходил полугодие. Вау, настоящее достижение. Правда потом всё равно бросил, но речь не об этом.

Как-то ты догнала меня после занятия, и мы первый раз заговорили. Точнее ты начала и не посмотрела, что я чернее тучи. Маленькая и смелая мышка. Обычно люди меня обходят стороной в такие моменты. Редкие моменты, но меткие. Особенно, когда у меня что-то не получается, я переполняюсь злостью, а в музыке у меня ничего не получалось каждый чёртов присест.

— Тебе не нужен Террис.

Это ты сказала. Я запомнил, потому что ни хрена не понял какой «Трэвис» или «пенис» мне не нужен, ты так быстро пролепетала, прожурчала своим нежным голоском, потому что пыталась поспешить за моим шагом.

— Лучше сразу взять хорошую акустику. Fender, к примеру. Да они не дешёвые, но поверь, как только твои пальцы коснутся её изгибов, ты всё поймешь.

Я ничего не понял и даже приостановился.

— О чём ты вообще говоришь?

— О гитаре, — невинно так говоришь, — тот дефолтный кусок дерева, что тебе дали, заставит кого-угодно возненавидеть столь чудесный инструмент вообще. Мне смотреть больно, как ты корячишься.

— Я не корячусь, — буркнул я.

Если честно, меня твои слова чуть оскорбили. То есть, я рядом с вами — крутышами, стараюсь до кровяных мозолей, а со стороны выгляжу убого. Ммм, понятно.

— Нет, ты молодец, правда, схватываешь на лету.

От этой жалкой похвалы я скривился, но смолчал. Может я и походил на деревенщину, но таковым не являлся и хамить не хотел.

— Но Генри, твоим лапищам нужна крепкая крошка и, при том, мягкая. Понимаешь, каждому музыканту, особенно начинающему, нужен свой инструмент. Ты будешь чувствовать её, а она тебя. Мотивация у тебя есть, способности, очевидно, тоже, а вот духовной связи…

Мы ещё совсем юные, а ты о какой-то там духовной связи заливаешь. Я знатно офигел, конечно. Не то чтобы я тотчас начал понимать. В плане? Инструмент может чувствовать? Да и задумываться о всей музыкальной философщине, о которой ты упоминать любила, мне было рановато. Но что-то для себя я вынес. И ведь я не забил, не поленился и пошёл в магазин. Глянул на цены Фендера, и глаза на лоб полезли. Дороговато выходила духовная связь.