Книга Скажи, что любишь, страница 45 – Маргарита Дюжева

Впрочем, весь ее образ заточен на привлечение мужского внимания. Банальная мелкая хищница, заплывшая поохотится в богатый водоем. Таких всегда полно в том месте, где крутятся деньги. Ничем не лучше и не хуже других щучек, уверенных что лучший способ устройства в жизни – это волшебная пися.

Не мне ее осуждать. Кто как может, так и вертится…

Но, сука, эти губы…

Пара выходит на седьмом этаже, потный мужик на четырнадцатом. Кто-то еще входит-выходит, но я даже не замечаю кто это. Зато со щучкой едем до двадцать третьего.

Когда лифт останавливается на заветном этаже, я не могу сдержать тихий смешок. Даже неинтересно насколько далеко эти «совпадения» зайдут.

Она бросает на меня быстрый, недовольный взгляд. Замечает живот и скривившись отворачивается. Я ей не интересна. Она больше занята тем, что поправляет волосы, перекидывая их с одного плечо на другое, и незаметно расстегивает верхнюю пуговку на блузке. Ничего предосудительного, все в пределах дресс-кода. Если бы она не сделала этого при мне, я бы и не заметила.

Пропускать вперед беременных ее явно не учили. Она выскакивает из лифта, стоит только распахнуться дверям. Впрочем, далеко это чудо убежать не может.

Я была права насчет туфель. Жмут. Поэтому полдороги она идет, охая и прихрамывая, и только возле дверей в кабинет выпрямляется. Втягивает попу, выпячивает грудь, походка от бедра.

И да.

Она идет в кабинет Смолина.

Я не тороплюсь нырять следом за ней. Притормаживаю перед дверями в приемную, считаю до десяти, и с каждым счетом пульс разгоняется все сильнее.

Не знаю, зачем мне это нужно. Возможно, хочу напомнить себе кто такой Смолин, будто был хоть один шанс об этом забыть. Или что-то доказать. Или может быть надеюсь…

— Десять, — криво усмехаюсь и толкаю дверь.

В приемной никого. Секретарша где-то бродит.

— Надо же какое совпадение, — хмыкаю, чувствуя, как за один миг пересохли губы.

Провожу по ним таким же пересохшим языком. От волнения начинает подрагивать под коленями.

Да что там подрагивать! Когда я подхожу к двери, ведущей непосредственно в кабинет Кирилла, меня уже трясет, как осиновый лист.

Напоминаю себе свои же собственные слова, которые так зло бросала Кириллу.

Четыре месяца в официальном разводе. Вопросы неуместны.

Претензии тем более.

Они и во времена нашего брака не имели никакого значения, а сейчас и подавно, но в груди предательски давит. Я пытаюсь заставить себя быть равнодушной, стальной, ледяной, да хоть сухой. как соленая вобла, но слабое сердце дает сбой.

Меня будто назад откидывает, к тому самому моменту, когда я впервые узнала, что Смолин не собирается хранить верность навязанной нелюбимой жене.

Тот день навсегда отпечатался в моей памяти, как самый позорный и убийственно циничный.

Тоже зима. На улице снег, у меня в голове розовые влюбленные пони и миллион бредовых фантазий о счастливой семейной жизни. Я купила Смолину подарок, какую-то романтическую дребедень, по причине скудоумия посчитав, что ему будет приятно. На мои звонки он не отвечал. Ну, думаю, сюрприз сделаю. Приехала к нему на работу, а его там и нет. Девочкой тогда я была упоротой, поэтому пробила по приложению, где находится муженек и поехала туда. Меня не смутило ни то, что это ресторан, ни то, что время вроде как не обеденное. Мало ли встреча с коллегами… Ага, сейчас. С бабищей там была встреча. Помню, как я кричала ему: