Книга Скажи, что любишь, страница 28 – Маргарита Дюжева

Там была сотня пропущенных! Сотня!

И все от бывшего мужа. Кажется, за все время нашего знакомства он звонил меньше, чем за эту ночь.

— Соскучился? — нервно смеется Ленка, глядя как я пролистывают бесконечную вереницу входящих.

— Безумно.

— Думаешь, до него дошло?

Я поднимаю на нее скептичный взгляд:

— Конечно, дошло. Впустую он бы так бомбить не стал. Его сейчас рвет и порет.

Я с трудом представляю хладнокровного Смолина в бешенстве и с пеной у рта, но уверена, что сейчас он именно бесится.

— Сообщения присылал?

— Навалом, — показываю иконку мессенджера с сумасшедшим количеством непрочитанных сообщений в красном кружке, — я не захожу.

— И что теперь делать?

Я задумалась. Внутри штормило, кололо, ломало, но снова прогибаться под прежние эмоции и переживать из-за Смолина, я не хотела. Мы в разводе, мы чужие. Значит, его желания для меня не важнее желаний миллиардов остальных незнакомых людей.

Пусть бесится.

Я не собираюсь его мариновать, водить за нос или играть в догонялки. Мне это не надо, но и бежать по первому щелчку тоже не стану. Свои желания и потребности в приоритете. Точка.

— Завтракать? — предлагаю с натянутой улыбкой, потому что в этот момент телефон снова оживает. Я снова переворачиваю его экраном вниз и откладываю. Сначала надо позаботиться о себе, потом все остальное.

Ленка поесть любит, поэтому тут же вскакивает:

— Ни слова больше! — и устремляется к плите, — каша, блины, омлет?

— Омлет давай.

Я иду следом за ней и помогаю, хотя подруга так и норовит отнять у меня то нож, то пластиковую лопатку.

— Лен, я беременная, а не рукожопая! — возмущаюсь, когда в очередной раз ей удается оттеснить меня и усадить за стол.

— Это почти синонимы, — убежденно кивает она, — у меня старшая сестра, когда с пузом ходила, все углы сшибала, косяк за косяком. Как только жива осталась.

— Я не она.

— Да. Ты умница, красавица и вообще просто мега человечище, поэтому сиди и не выноси мне мозг. Наслаждайся, пока можешь. Потом времени на отдых не останется.

Она права, но как быть с тем, что дела помогают отвлечься? Когда руки заняты и голове надо контролировать их действия, остается меньше времени на всякий ненужный бред типа самокопаний, сомнений, тревожных мыслей о будущем, а стоит только расслабиться и все, здравствуй рефлексия.

Завтракаем мы под заумную передачу. С голубого экрана нам вещают о здоровом питании, о значимости душевного здоровья и позитивного настроя.

— Поняла, Свет? — Ленка шмякает набитым ртом, — чем больше позитива на квадратный сантиметр, тем лучше.

— Да где же его столько набраться? — киваю на перевернутый телефон, настойчиво моргающий белым светом.

Подруга с трудом проглатывает кусок и морщится:

— Вот хмырь упорный.

— Упорный, — соглашаюсь я и делаю маленький глоток обжигающего кофе.

— Долго планируешь его мариновать? Дождешься, его разорвет к чертям собачьим.

— Не порти мне аппетит. Дай насладиться последними часами спокойной жизни.

Ленка смотрит на меня напряженно, пытливо. От волнения даже губы кусать начинает:

— Думаешь, все будет плохо?

— Будет, — я ничуть в этом не сомневаюсь

Я не знаю, как поведет себя Смолин. Может, начнет права качать и спрашивать, почему раньше не сказала. Может, начнет выдвигать претензии, почему аборт не сделала. Я даже думать об этом не хочу, просто пью кофе, медитирую, настраиваюсь.