Книга Скажи, что простишь, страница 43 – Маргарита Дюжева

— Твою ж…

Он отодвигает меня, но я умудряюсь еще раз укусить его за руку.

— Да что б тебя! Ленка!

— Хренка! — отвечают в рифму, — отпусти меня!

— Ни за что, — Малов силком разворачивает спиной и снова притягивает к себе, удерживая так, чтобы не могла больше укусить.

Ничего, у меня еще ноги есть. Пинаю его, отчаянно жалея, что нет каблуков. Так бы и воткнула стальную шпильку в его бестолковую ляшку!

Осознав, что, сдаваться я не собираюсь, Егор закидывает меня на диван, а сам сверху, не позволяя сдвинуться. Руки блокирует за головой, мои бедра сдавливает своими:

— Успокойся!

Я брыкаюсь, дергаюсь, пытаюсь засадить ему коленкой под зад, но сил не хватает.

Я уже запыхалась от этой бесперспективной войны, а бывший муж, кажется, был полон решимости взять меня измором.

— Отпусти! — воздух с сипом вырывается у меня из легких. Внутри пожар.

— Больше никогда, — звучит, как угроза.

Борьба постепенно сходит на нет. У меня больше нет сил, а Малов по-прежнему блокирует все мои взбрыки. Конь упертый!

Ладно, сдаюсь.

— Слезь, — устало киваю, и он нехотя подчиняется. Правда тут же сгребает меня в охапку, цепляется так, будто и правда боится, что исчезну.

Вот так и сидим. Он привалившись к спинке, я у него на руках. Из звуков только наше тяжелое дыхание, да грохот сердца в висках. Впрочем, у Егора дубасит не слабее, я чувствую надрывный гул под его ребрами.

— Все? Успокоилась? — хрипло спрашивает он, выдыхая мне в макушку.

Я давно уже не дергаюсь, обессиленно обмякнув в его руках, но противоречу из принципа:

— Нет.

— Хорошо, — перехватывает поудобнее, еще плотнее притягивая к себе.

— Не надо меня душить.

— Я не душу, я обнимаю.

— Обнимать тем более не надо.

— Надо, — убежденно кивает Егор.

— Смысл?

— Я соскучился.

— А я нет.

— Врешь.

— Уходи.

— Нет. Ты меня простишь?

— Нет.

Самый дурацкий диалог, который у меня когда-нибудь был. Мы говорим короткими рубленными фразами, отмеряем по одному слову, надломлено и не скрывая горечи.

Не знаю, как ему, а мне физически плохо. Я никак не могу осознать случившееся, не могу ни принять его, ни понять. В голове полный бедлам.

— Кто это сделал?

— Я не знаю, — Малов снова подбирается.

— Этот твой друг…он сможет выяснить?

— Он занимается частным сыском, так что это как раз его профиль. Надо просто немного подождать.

— Подожди, где-нибудь в другом месте, — без особой надежды предлагаю я.

— Нет. Только с тобой.

— Думаешь, это что-то изменит? Исправит?

— Я не знаю, — честно признается Егор, — просто не хочу тебя отпускать. Мы и так слишком долго были порознь.

Хочется спросить, по чьей вине, но прикусываю язык.

Я тоже не без греха. Порхала, как птица среди цветов, не замечая, как над нами сгущаются тучи. Не почувствовала, как разгорается пламя, не поняла, что это были не простые вспышки ревности, и вместо того, чтобы нормально поговорить и разобраться в чем дело, еще больше подливала масло в огонь неуместными шуточками и стебом. Надо было просто прижать его и выпытать в чем дело, тогда ничего бы этого не было.

— Сейчас уже поздно.

— Ничего не поздно, — убежденно произносит мой бывший муж.

— Предлагаешь забыть, как ты меня на всяких куриц менял, заедая обиду?

Он возмущённо сопит:

— Лен, они все…понимаешь…ни о чем. Ты правильно сказала, просто чтобы заесть обиду. Встречался с ними по несколько раз и все, не цеплял никто. Я все это время, как дурак вечерами на твои фотки пялился…