Книга Скажи, что простишь, страница 30 – Маргарита Дюжева

Одергиваю себя и с гордым видом пытаюсь свалить из комнаты:

— Если не уйдешь, я вызову полицию.

— Угу, — тут же раздается над самым ухом.

Дергаюсь, но обернуться не успеваю. Он прижимает к себе, к своей каменной горячей груди. Губы впиваются в шею, в то самое место от которого мурашки по всему телу. Одна рука удерживает поперек талии, вторая бесцеремонно спускается в мои штаны.

— Егор!

Этот гад даже не пытается сделать вид, что слушает меня. Ныряет пальцами под резинку трусов. Я хватаю его за запястье, пытаясь остановить, но куда там. Пальцы уже накрывают горячие складки

— Мокрющая, — восхищенно, а у меня от стыда начинают полыхать кончики ушей.

Да как так-то! Ничего не сделал, гадостей наговорил, а у меня уже полыхает. Я понять не могу, как это работает, почему ухаживания и прелюдия от того же Мирона и десятую часть возбуждения не давали, а с бывшим мужем, чуть ли не по ляжкам течет.

Пытаюсь вырваться, но объятия становятся жестче. Одно рукой перехватывает за шею, перекрывая и без того хреновый приток кислорода, в второй глубже ныряет в трусы.

Я в сладком ужасе от того, что два пальца нагло проникают внутрь.

— Кошка озабоченная. Течешь ведь.

— Это не то, что ты думаешь

Самый тупой отмаз, но на большее меня не хватает. Сжимаю бедра, пытаясь остановить полномасштабное вторжение, но лишь усугубляю ситуацию. Чувствительность возрастает во сто крат, и с губ срывается пошлый всхлип.

Это позор. Провал. Крах. Называй, как угодно, сути не меняет.

Последнее, о чем я мечтала, чтобы бывший муж узнал о том, что теку от него как сучка. Несмотря ни на что, дурацкое тело, напичканное дикими инстинктами, в очередной раз выбирает этого самца. И срать ему на доводы разума, на то, что было больно и будет больно. На все срать.

Моя внутренняя нимфоманка тащится от этого блядуна, кайфует от запаха, голоса, прикосновений.

— С ума схожу, — горячо дышит мне в шею.

Я еще пытаюсь что-то возражать, что-то мычу невнятно, в тщетных попытках высечь в своих мозгах искру здравого смысла. Только без толку все.

Малов подталкивает меня к стене, вынуждая упереться ладонями, одним движением умудряется спустить до колен не только мои леггинсы, но и белье. Тут же прижимаясь жесткой эрекцией.

— Егор! — я только и могу повторять его имя с разными интонациями. В этот раз возмущение тонет в плаксивых нотах.

— Не проси остановиться, — хрипит, — у меня сейчас яйца лопнут, если в тебе не окажусь.

Жмурюсь, когда слышу, как дергает молнию на джинсах, матерю себя за слабость, но, когда ко входу, раздвигая мокрые складки, прижимается горячая головка, не могу сдержать дрожь.

— Хочешь? — усмехается чудовище, едва заметно толкаясь вперед. Погружается чуть-чуть и замирает.

— Ни капли, — выпаливаю, едва сдерживаясь, чтобы не прогнуться навстречу, — это злостное принуждение.

— Да ладно, — рукой накрывает промежность и пальцами находит пульсирующий клитор, — а я и не знал.

Сжимает его, рождая новую волну мурашек. Издевается, доводя до дрожи.

— Ненавижу, — шепчу, прикрыв глаза.

Просто до дрожи ненавижу, но если он сейчас остановится, то я его просто убью!

* * *

— Взаимно, Ленок, — прижимает меня к стене, — все нервы мне вытрахала.

— Я?

— А кто еще? — с этими словами толкается вперед, и кроме позорного протяжного «ааххх», я больше ничего не могу сказать.