Онлайн книга «Скажи, что простишь»
|
Сожрет ведь! Мою единственную пироженку! Сто пудов сожрет! Торопливо разуваюсь, путаюсь в ботинках и, пинком отшвырнув их в сторону, бегу за мужем. — Малов! Не смей тянуть лапы к моему…Егор! — Ммм, — глаза честные, щеки набиты. — Ты его слопал! Проглатывает. У меня слов нет, только и могу, что сыпать междометьями и издавать странные звуки, нечто среднее между «ыыафф» и «угауга». — Вкусное, — бывший муж показывает мне два пальца, — мне зашло. Рука сама тянется к сковородке, так удачно стоящей на столе. Я его сейчас прибью. С особой жестокостью. Ладно бабы, ладно развелись из-за него, но пироженка… Пироженка – это святое. Егор правильно считывает мой порыв и первым хватает сковородку: — Но-но! — Я тебе сейчас покажу но-но, — глухо произношу и подтягиваю рукава, — ты это но-но еще долго вспоминать будешь. — Пфф, подумаешь кусок шоколадного теста, — Малов пренебрежительно поднимает плечи, не понимая, насколько он сейчас близок к погибели. На каком остром краю балансирует, и какая жуткая участь его ожидает, если немедленно не заткнется, — жалко, что ли? — Для тебя? Жалко! Я пытаюсь отобрать у него сковороду. Не выходит ни-чер-та. Малов выше и сильнее, а я как собачонка вокруг него прыгаю и надсадно тявкаю. — Приперся! — Уймись — Пирожное сожрал! — Хватит! — Я, между прочим, только ради него сегодня из дома вышла. Специально до торгового центра моталась, а ты взял и спорол его! — И ты как истинная хозяйка должна пожелать приятного аппетита. — Изжоги тебе, Малов, а не приятного аппетита. Одни проблемы от тебя. Всегда одни только проблемы! Ненавижу! Несчастная сковородка с легкой подачи бывшего мужа отправляется на крышу холодильника. — Тебя это не спасет, — кровожадно обещаю я и рывком выдвигаю ящик, в котором хранится главное женское оружие. Скалка! Но вооружиться не успеваю. — Э, нет, — Егор налетает сзади и сминает в охапку, не позволяя даже руки поднять, — никаких скалок. Пытаюсь укусить его – не могу дотянуться. Пытаюсь пнуть, но не хватает координации – пятка тыкается в воздух. — Бесишь! Отпусти! — Еще чего, — волоком тащит меня из кухни и нагло поясняет, — тут слишком много оружия! — Да я тебя голыми руками задушу! Предатель! — не хочу, но срываюсь, не могу удержать свои обиды под контролем. Не хочу. Устала. — Блядун несчастный! Рычит. — Лапы от меня убери после своих шмар вонючих! Ноль реакции. Тащит дальше в комнату, а у меня истерика на подходе. Я реально уже готова визжать, орать, выть и кататься по полу. На фиг он пришел? Зачем? Добить меня? Поиздеваться? Стоит ему только ослабить хватку, как я разворачиваюсь и со всей дури толкаю его в грудь: — Проваливай из моего дома! Катись туда, где все это время терся. — И где я, по-твоему, терся?! — Думаешь, мне не доложили, как весело ты проводишь время. Дед Мороз херов! — А ты у нас, значит, вся такая святая? — срывается в ответ, — просто девочка-ромашка. Пенелопа, мать ее, жена Одиссея. Как твой смельчак, кстати, поживает? Уже все, бойкот окончен? Простила? Оправдание нашла? Не могу понять, о чем он бредит, поэтому снова отталкиваю: — Уходи Малов. Видеть тебя не могу! — Ничего, потерпишь. Я только пришел. — Смотрит на меня, стиснув зубы так сильно, что на щеках появляются белые пятна. Злой, как черт. Кипит. |