Книга Спасибо за обман, страница 27 – NeTa

— Ты идиотка! Дура ненормальная! Ты знаешь, на кого наехала? Да это же… Нет, ты уволишься, ты пошлёшь свою работу ко всем бесам! Что? Нет? — В тот момент ей стало страшно, показалось, что он кинется с кулаками, но он вдруг рассмеялся, а потом просто ржал до слёз, изредка выплёвывая ругательства. — Нет, значит? Я десять лет убил на тебя. Хватит. Прихлопнут тебя, как муху, да и всё равно. Значит, так, слушай меня внимательно. Я перееду в эту квартиру со своей семьёй. Да-да, что слышала. У меня двое детей и жена, пусть не зарегистрированная, но это впереди. А ты можешь убираться ко всем чертям или, точнее, к своим родителям в глухую деревню. Там твоё заслуженное место с этой надоевшей добротой. И ещё…

— Пошёл вон, — только и смогла вымолвить тогда Тамара.

Опершись на подоконник, наткнулась рукой на чугунный бюст фельдмаршала Суворова. Этого генералиссимуса обожал её отец, знал о нём всё, что можно было найти во всех музеях и энциклопедиях.

Она медленно размахнулась и бросила бы его в человека, которого теперь считала никем, но он, взвизгнув, выскочил за дверь и захлопнул её за собой. Тамара, не выпуская из рук тяжёлый предмет, прошла в коридор и увидела, что оба комплекта ключей висят на своих гвоздиках.

— Вот и хорошо, — прошептала сама себе, — значит, больше не зайдёт сюда. Но замки я всё равно сменю и старые ключи выброшу. И вообще всё выброшу, к чему прикасались его лапы!

Сколько было пролито слёз в тот вечер, как больно жалили брошенные в бешеной злобе слова, как не хотелось даже дышать. Но наступило утро, Тамара медленно обошла всю квартиру и полумёртвым голосом прошептала:

— Я не буду убивать то, что здесь жило до него. Десять лет прошло. Сказка подошла к концу и оказалась страшной, грустной, но последняя страница закрыта. Дальше — я одна.

Но ей не позволили закрыться в себе, не зря она не хотела переезжать из старого двора, когда все ровесники уже покинули родное гнездо. Именно старики помогли ей выбраться из депрессии. И родители приложили немало усилий, чтобы помочь дочери. Отец подсказал, где найти хорошего юриста, потому что понимал сущность бывшего зятя. Николай Палыч знал, что эти дворы пойдут под снос, и жителям предоставят другие квартиры, более современные. Он был наслышан о ловкачах, пытавшихся прописаться у стариков, чтобы потом провернуть свои тёмные дела. Но ни отец, ни мать не упрекнули дочь в ошибке. Вели себя так, словно и не было десяти лет её неудачного брака.

Тамара сама подала на развод, оставила бывшему мужу всё, что он предъявил в суде. Лишь удивилась тому, как бережно он хранил чеки на покупку тех или иных вещей, хотя деньги были её. Она не стала оспаривать, понимая, чего добивался «ответчик», но не дала ему ни единого шанса прикоснуться липким языком к квартире родителей и к ним самим. Даже присутствие в зале суда его «жены» и детей не повлияло на решение: на это жильё у них нет никакого права. Тамаре же было удивительно, что старшему из его сыновей уже десять, младшему пять. Она сделала окончательные выводы…

Однако ничто не мешало бывшему мужу периодически наведываться к ней, стучать в дверь, требовать своё, потом плакать, размазывая пьяные слёзы и сопли, и ругать её за то, что выгнала, разрушила брак, разлюбила его и прочую ерунду. Тамара не открыла ни разу, не сказала ни слова. Только соседи обычно вызывали участкового, при виде которого дебошир сникал и покидал поле «боя».