Книга Забава для мажора, страница 84 – Аля Драгам

Разве мог я предугадать, что потеряю голову и буду бояться дышать или повернуться, чтобы только не нарушить четкий сон заснувшей девочки?

Любуюсь золотистой макушкой, склоненной над альбомом. Лия неожиданно увидела что—то интересное для себя и вот уже минут двадцать сидит на корточках, зарисовывая. Снимаю куртку и складываю в несколько раз. Наверняка же ноги затекли от неудобного положения. Завтра с собой плед возьму, чтобы моя художница могла с комфортом расположиться.

— Спасибо, Тёмочка. Я уже ступни не чувствую.

А сама чиркает, не поднимая глаз. Поправляю прядку волос, выпавшую из хвоста, и пристраиваюсь рядом. Кладу ножки на свои и сняв кроссовки начинаю массировать. Забавные такие, маленькие.

— Лий, какой у тебя размер ноги? — Да ступня реально с мою ладонь.

— М?

— Размер обуви какой, спрашиваю?

— Тридцать пять, иногда шесть. А у тебя? — Все—таки отвлекается и поднимает глаза. Нос перепачкан чем—то серым. Грифелем задела наверняка.

Тяну руку и вытираю пятнышко.

— У меня намного больше. Сорок шестой. Для тебя почти что лыжи.

Обожаю её смех. Готов нести любую чушь, только бы почаще видеть улыбку и слышать звонкий голос.

— Тёёёёма, что ты делаешь?

— Массаж. Точечный. Тебе неприятно?

— Приятно, но… это же ноги?! — И глаза круглые, будто я не знаю, что руками держу. Да приличных сравнений на ум не приходит.

— И что? Ноги. Я бы даже сказал, ножки. Что в этом такого?

— Это… ну это слишком… — Пытается увернуться, но я крепко держу. Моё! Не отдам! — … интимно…

— Глупышка ты моя. Моя же? — Дожидаюсь согласного кивка. — Вооооот. Значит, ушки мои, губки мои, и пальчики на ногах тоже мои.

— Ты же не Карлсон, который живет на крыше.

Я уже говорил, что мы совпадаем на сто процентов? Так вот, это неправда. На тысячу совпадаем! Она только сказала, а я сразу вспомнил персонажа любимой в детстве книжки.

— Я лучше, Кнопка. Намноооогоооо лучше.

Решаю спровоцировать и, быстро стянув носок, целую пальчик, немного прихватывая зубами. Лийка моментально краснеет и отдергивает ногу.

— Тише—тише, я пошутил. Ты плакать собралась что ли? Лиииий?

Поворачиваю расстроенную девочку к себе. Смотрю виновато: переборщил. Блин. Не хотел пугать, хотел развеселить.

— Ты чего? Малышка?

— Не надо так больше делать. Пожалуйста.

С пунцовыми щеками натягивает обратно разноцветный носочек и засовывает ноги в кроссы.

— Почему?

— Не надо.

— Объясни, почему?

Я не понимаю. Реально. Лютова постоянно закидывала свои конечности и просила помассировать. Иногда я даже шел на уступки, если компромисс меня устраивал. Что здесь не так?

— Я сделал больно? — Продолжаю допытываться. Чего—то она испугалась же.

— Во—первых, это ноги.

— Я вижу. Тебе приятно, когда я целую твою руку?

— Да, — почти шепчет. А меня уже несет. Спроси, зачем прицепился, не отвечу.

— Отлично. Вернемся к первому вопросу: со ступнями—то что не так? Ты же не в болоте весь день в кирзачах провела, чтобы стесняться там запаха, например. От тебя пахнет духами и гелем для душа. Я правильно понимаю, в этом был весь ужас?

— Нет. У меня там… у меня шрам некрасивый.

— Где? — Я не заметил. Или царапина или я слепой.

— На ноге.

— Где?

— На другой.

Охренеть, товарищи, логика.

— Показывай.

Чёрт, мы сидим на какой—то поляне в лесу. Не сказать, что холод, но я заставляю раздеться свою девочку. Ну да, не совсем раздеться. Разуться. Но блин, не уйду, пока не увижу. Не хватало, чтобы она от меня убегала или дергалась от моих касаний.