Книга Конфетка для мажора, страница 55 – Аля Драгам

Монотонная картинка за окном и накопившаяся усталость дают о себе знать. Откидываюсь назад и засыпаю. Сквозь сон слышу объявление об остановке, но мне безумно лень двигаться. Лара выходит и возвращается с бутылкой воды. Та, которую мы купили на вокзале, давно закончилась. Я делаю глоток и снова проваливаюсь в сон.

Мне снится крыша и пронизывающий ветер. Не понимаю, во сне или наяву я обхватываю себя руками, закрываясь от холода. Прикусываю губу, чтобы зубы не стучали друг о друга. Картинка меняется и вот уже по венам течёт жидкий огонь: от ветра закрывают сильные руки, а в лёгкие проникает потрясающий аромат ментола, кофе и лёгкого цитруса. Я делаю глубокий вдох и в ужасе распахиваю глаза. Трясу головой, чтобы прогнать кошмар: не хватало, чтобы этот самовлюблённый павлин мне начал сниться.

* * *

В родной город Ларисы мы приезжаем глубокой ночью. Но это лишь по ощущениям. В больших городах не так остро чувствуется наступление темноты: витрины, рекламы, фонари… В небольших же городках, как правило, света меньше, поэтому вечера наступают раньше.

Я совершенно не ориентируюсь и от этого неуютно. Шумкова же передвигается заторможено. У меня складывается впечатление, что она просто оттягивает возвращение в квартиру.

— Лар, ты не хочешь туда идти? — Всё-таки задаю вопрос, когда она в очередной раз замирает около четырехэтажного дома. В нём два подъезда, но я понятия не имею, куда дальше.

— Не хочу, — подруга морщит нос и обводит глазами здание, большой тенью нависнувшее над нами. — Мне страшно.

— Если честно, мне тоже. Я никогда не ночевала там, где… Откуда недавно увезли… Ну ты понимаешь…

— Я тоже, — шепчет Лара. — Тоже никогда. А ещё отец. Если он там пьёт…

— Блин! Может, гостиница?

Конечно, разбрасываться деньгами не хочется, даже при условии, что здесь вряд ли цены запредельные. Но всё-таки.

— Нет, — машет головой. — Я позвоню тёте Рае. Если она не спит, можно будет пойти к ней.

Я соглашаюсь и присаживаюсь на скамеечку у подъезда. Вытягиваю ноги, которые гудят от нагрузки — сидеть столько часов в автобусе оказалось той ещё пыткой.

Старушка-соседка не отвечает и мы, посидев еще минут двадцать, все-таки решаем подняться: завтра предстоит тяжёлый день, надо отдохнуть и набраться сил. Всё, о чём я сейчас мечтаю, это кровать. Ни поздний ужин, ни душ не манят так, как горизонтальная плоскость, которая позволит вытянуться и забыться.

На первом этаже горит тусклая лампочка. Я была готова ко многому, но не к удивительной чистоте парадной. Даже при скудном освещении видно, что за порядком здесь пристально следят.

Около почтовых ящиков стоит стол, на котором расположились цветы. Много цветов!

— Бабушкина заслуга, — замечает Лариса и шмыгает носом.

Понятно, характер её ба был боевым, если она умудрялась даже соседей держать в кулаке.

Минуем еще один пролёт и останавливаемся у обычной двери, обитой чёрным кожзамом. Меня на пару секунд выкидывает на несколько лет назад, когда я также впервые замерла перед точно такой же дверь.

Промаргиваюсь и возвращаюсь в настоящее время. В дверном проёме показывается залитая светом прихожая. Крошечная, но тоже аккуратная и уютная.

— Ларочка, деточка, приехала! — Подругу сжимает за плечи сухонькая бабулька. Причитает, поглаживая Ларису по волосам. — С подругой приехала? Умница! Умница наша! Как тебя зовут, деточка?