Книга Спаси меня от одиночества, страница 66 – Аля Драгам

С каждым словом говорить становится легче. Мне жизненно необходимо выплеснуть всё. Выговориться, чтобы внимательно выслушали. Пусть молча, так как сочувствие и жалость — последнее, чего желаю.

— Он поступил, как самый настоящий предатель! Понимаешь? — хмыкаю, хотя ни капли не смешно. — Сначала дал нам иллюзию нормальной семьи и любящего отца. А потом забрал. Просто взял и разрушил, как… Не знаю… Как ветер разрушает гору из песка. По песчинке уносит, оставляя маленькие дырочки, потом дыры, а потом яму.

— Ник…

Антон сидит очень близко ко мне. Так близко, как только позволяет консоль между сидениями.

— Прости. Я не должна была. Извини, — торопливо бормочу, сгорая под внимательным прищуром его глаз. — Я… Мне пора.

— Подожди, Ника, — он мягко, но настойчиво берет мою руку и тут же отдёргивает свою. Сглатываю ставшую горькой слюну: вновь приняла хорошее воспитание за что-то другое. — Дети не должны нести ответственности за поступки родителей.

— Я слышала уже, — киваю. — Но всё равно мы несём. Он не извинится…

— Мне не нужны его извинения. Настоящий мужик должен уметь отвечать за свои слова и поступки.

— Не знаю…

— Для меня важно, чтобы ты не плакала больше.

Ладонь с вытатуированными на ней непонятными символами поднимается. Антон проводит костяшками пальцев по моей щеке и показывает влажный след.

— Он того не стоит. Я понимаю, что это родной человек, Ник. Сложно предугадать, как бы я себя вёл, окажись на твоём месте. Наверное, набил ему морду.

— Я не могу набить. Но Вику точно не прощу! — выпаливаю и смело задираю голову.

Когда сестра проснулась от шума и увидела происходящее, у неё началась истерика. Пришлось делать успокоительный укол и договариваться, чтобы психолог навестил её с самого утра.

— Хорошо, — мужские губы вдруг трогает улыбка. — Не прощай. Прощение надо уметь заслужить.

— Ты говоришь, как моя мама.

— Мы немного успели пообщаться.

Они действительно о чём-то долго разговаривали, а я сидела с Викой и гладила её почти прозрачные пальчики. С другой стороны кровати сестрёнки сидел Кен и шёпотом убеждал нас не бояться. Никто никого не заберёт и не отберёт. Закон на нашей стороне. Точнее, на стороне ребёнка. К тому же, у Вики совсем скоро наступит совершеннолетие.

— О чём?

— Спросишь у мамы. С тобой подняться?

Оборачиваюсь на дом с тёмными окнами. Почему-то свет не горит ни на одном этаже.

— Не надо. Папа сюда точно не придёт.

Я на это надеюсь.

Если бы в этот момент меня попросили заглянуть внутрь головы, то там можно было бы обнаружить маленькую мысль, испуганно юркнувшую в дальний уголок. Мне бы хотелось, чтобы Антон поднялся и остался.

Было бы не так одиноко и не так неуютно.

Но с рассудок твердит не совершать ошибок. Он взрослый мужчина. Красивый мужчина.

А я девушка.

И нам нельзя ночевать в одной квартире. Это неприлично. Мы же не пара в конце концов!

На прощание Антон просит дать ему мой номер и обещает завтра утром набрать, чтобы отвезти в больницу.

Диктую цифры и получаю дозвон. Сохраняю в контактах, подписав буквой «А». Уверена, что удалю, как только Кена выпишут.

Не будет же он возить меня, когда его друга уже там не будет!?

— Спасибо. И… пока?

Взмахиваю ладонью и выскакиваю под набирающий обороты дождь. Он лупит по асфальту, отскакивая от него и пачкая обувь и брюки.