Книга Спаси меня от одиночества, страница 6 – Аля Драгам

— Ага, — успокоившись, отворачиваю экран в сторону и начинаю одеваться. — Учёба и работа. А мальчики, а мальчики потом.

Напеваю уже на мотив известной песенки из какого-то советского фильма. Мама любит их пересматривать и часто зовёт нас составить ей компанию.

— Вот так мне лучше нравится! Давай! Держим за тебя кулачки. Вечером отзвонись, мы со Светкой будем ждать.

Обещаю непременно отчитаться и бегу в нашу новенькую уютную кухню, чтобы выпить чашку остывшего какао.

Она, то есть кухня, конечно, в разы меньше той, что была в Воронеже, но зато вся сделана в нежных мятных тонах, а за окном у нас целый парк, в котором, наверное, водятся белки. До парка мы ещё не добрались, все дни разбирая вещи, доставленные транспортной компанией, и обустраиваясь. Потом занимались документами, покупкой формы для Вики, готовкой впрок и знакомством с соседями.

Они сами к нам пришли, когда увидели, что мы коробки и пакеты таскаем. Даже помогли немного. Такие отзывчивые женщины, очень доброжелательные, хотя Вике и не понравились. Она, фыркнув, заявила, что им лишь бы нос сунуть в чужую жизнь, но надо быть справедливой: нас никто ни о чём не спрашивал, а мама особо не рассказывала. Сообщила только, что переезд из-за работы.

На самом деле Вика тоже не считает соседок прилипалами, просто она сейчас на весь мир злится. И на новых учителей, и на новых одноклассников, и на новую комнату, которая у нас одна на двоих, как в детстве.

В Воронеже, когда мы подросли, родители перебрались из спальни в гостиную, а нас разделили, чтобы у каждой было личное пространство. Здесь же мама снова в гостиной, а мы делим спальню напополам, потому что вариантов других нет.

Но комната у нас свободная, есть даже кладовка, которую мы приспособили под гардероб, что очень удобно и экономит место!

Туда как раз убираю вешалку с юбкой и блузкой, окончательно определившись со своим нарядом. Чёрные обтягивающие брючки и объёмная вязаная туника с ассиметричным смотрятся стильно и неброско.

Ещё бы ремешок, но он затерялся где-то в неразобранном, а времени на поиски у меня нет.

Большими глотками выпиваю какао, прикидывая, успею или нет перевернуть коробку с мелочью. Та часть меня, которая отвечает за пунктуальность, побеждает.

Быстро обуваю ботинки и хватаю сумку со сложенными накануне новенькими тетрадями, и выбегаю, захлопнув дверь.

И только у подъезда вспоминаю, что ключи остались валяться на полочке под зеркалом. Замок-то в новой двери автоматический…

— Чёрт! — бубню, с тоской посматривая на тёмные окна.

Хорошо, что свет не забыла выключить. Мы, конечно, не в режиме жесточайшей экономии, но лишние траты точно себе позволить не можем.

Выплаченных папой алиментов хватило на покупку необходимой мебели в нашу комнату: две тахты и два стола для занятий. Столы мы с Викой собирали сами, вооружившись одолженным у одной из соседок шуруповёртом.

Мы и раньше помогали папе, когда ему приходилось что-то крутить и приколачивать, поэтому справились быстро и без особых травм. Пара царапин не в счёт.

На следующую выплату мама пообещала сестре новый смартфон, а потом всё. Вике исполнится восемнадцать и финансирование родителя прекратится, если он сам не захочет. А он вряд ли захочет, я думаю.

Прошло столько времени, и он ни разу не позвонил ни мне, ни младшей дочке. Я бы не стала разговаривать, а Вика всё ждёт и ждёт. Верит в него, глупышка.