Книга Его сладкая девочка, страница 159 – Аля Драгам

Целую ножку, поднимаясь выше. Оставляю влажную дорожку между грудей и впиваюсь в припухшие от укусов губы. Она невероятно прекрасна в этот момент. Красивее Ксюши нет во всех известных и неизвестных вселенных. Даже при свете ночника я вижу все мельчайшие детали. Если бы умел рисовать, мог бы по памяти изобразить любую родинку, любую веснушку…

— Что это было? — Задыхаясь, как от быстрого бега, спрашивает моя любопытная малышка.

— То, от чего ты так долго бегала. Понравилось?

Ну нравится мне её смущать. Нра—вит—ся. И ничего не могу с собой поделать.

Жена тянет подушку и накрывает ей лицо. Ага, кто бы вот ей дал спрятаться. Скидываю её «защиту», устраиваясь между ножек, и спрашиваю у самых губ:

— Я тебе обещал всю ночь не спать? Готова?

И, прежде чем впиться с глубоким поцелуем, слышу на выдохе заветное: — Даааа.

Егор.

Ночь, полная сюрпризов и откровений. Полная желаний и исполнения этих желаний.

В очередной раз подвожу свою девочку на самую вершину и, придерживая дрожащие плечи, толкаю вниз, наблюдая поистине произведение искусства. Алые губы приоткрыты и выдают громкие стоны. Длинные ресницы трепещут, отбрасывая тени на лицо. Мокрые волосы прилипли к вискам, а одна прядка выбилась и мешает нормально вдохнуть. Носом тянусь и убираю вбок. Потому что руки заняты.

Ксюша сверху и несколько потеряла контроль. Который я сам чуть не прое… не проспал, короче. Захотел показать, как ещё бывает хорошо. В неё всегда так узко и тесно, что я имя собственное забываю.

Надо будет уточнить у врача, какой функционал нам сейчас доступен. Я явно не из тех отцов, которые боятся, что ребенок вылезет и попросит папу не стучать. Тупой анекдот на самом деле.

— Я хочу в дуууууш, — Ксюшка стонет, хватая ртом воздух. Красивая.

На бедрах размазана белая жидкость, тело покрыто испариной, а на груди расцветают розовые пятна. Что может быть идеальнее, чем только что кончившая любимая женщина?

Делаю торопливые толчки, догоняя жену в удовольствии. Стискиваю зубы, потому что до боли. Внутри всё скручивает от наслаждения. А ведь не первый раз сегодня. И все равно не остановлюсь. То ли аномалия какая—то, то ли у меня всплеск гормонов, но я с ней готов постоянно.

Изливаюсь, продолжая медленные толчки. Ловлю последние мгновения кайфа, приподняв бедра любимой. А он вдруг прикусывает губу и начинает трястись. В первую секунду пугаюсь такой реакции, потом ошарашивает пониманием. Охренеть. Ксюшка снова пульсирует на мне, царапая плечи. Неужели тот самый мульти, про который говорят, но в реале видели немногие? Чёрт. Да я готов круглогодично делать свою малышку беременной, только бы её было так хорошо.

Взгляд расфокусирован полностью, дыхание хриплое, а на губах широченная улыбка. Официально: я счастливейший из смертных.

— Ксюшка, я тебя люблю. Ты знаешь?

— У меня нет сил думать.

— Не думай. Хватайся за меня. Сейчас помоемся и спать. Да?

— А может без помоемся?

— Дак я только за. Моя любимая женщина с моим запахом. Потрясающее сочетание.

— Нет. Мыться. А то кожу стягивает, неприятно.

— По—моему, кто—то сейчас капризничает.

— А это не я. Все претензии туда. — И смеясь на животик показывает.

Да уж, житель пузика доставляет нам определенных хлопок. Наравне с бандой дочек. То устраивает игры в футбол или прыжки по всем животу. Никогда не забуду свой ужас и Ксюшин хохот, когда она взяла чай, а малой так двинут, что чашка отлетела в стену. Ей смешно, а я перепугался — мало ли ошпарится. А вкусы? Я читал про селедку с вареньем, Тим не раз шутил на эту тему. Но, мать его, он шутил, а я как—то ночью ездил и искал желтый арбуз, потому что без него Ксюшу крутило. Она рыдала, что ничего не хочет, что ей стыдно, но без него она не уснет. И таки не уснула. Маленький гурман получил свою долю и угомонил пляски, дав родителям наконец спокойно отдохнуть.