Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
Мне бы разозлиться, но внутри пузырьки, как в стакане с лимонадом, лопаются от удовольствия. Напускаю на себя сердитый вид, а сама уже быстро достаю миску и начинаю смешивать продукты, пока тяжелая сковородка нагревается на огне. — Слушай, Цветочек, — вот не умеет же долго молча сидеть! — Я тут подумал… Давай сразу после ужина сбежим, а? До самого утра? * Исп. — «Високосный год» «Лучшая песня о любви» Глава 24 Лето 1998 год. Андрей. Я жил по старинной привычке И свой ритуал не менял, Но стал целый мир для меня безразличным, Когда я тебя потерял. Я жил не святой, не провидец, Кутил и тебе изменял. Всех женщин я до смерти возненавидел, Когда я тебя потерял. Позови меня в ночи — приду, А прогонишь прочь — с ума сойду. Всех из памяти сотру друзей, Лишь бы ты всегда была моей. Позови меня в ночи — приду. А прогонишь прочь — с ума сойду. Всех из памяти сотру друзей, Лишь бы ты всегда была моей. © Влад Сташевский — «Позови меня» Не блины, а яд замедленного действия! Уже не влезает, а оторваться невозможно. Про блинное рабство я не шутил, но кто кого в него взял? Василиса, напевая, крутится у плиты, а я всё также сижу на деревянном коробе бабы Шуры и мечтаю. Прям вижу Ваську в своей футболке, с распущенными волосами, готовящую для меня. Только футболка и больше ничего! И желательно самая короткая из арсенала. Уф! Запихиваю горячий треугольник, в который свернул блинчик, и обжигаю язык. Хоть немного прихожу в себя, а то могу утонуть в фантазиях, о которых Ваське пока думать рано. Может, и не рано, конечно, но интуиция подсказывает не торопить события. Не оценит и испугается. Тем более, её шрамы… Нет, точно она не поймёт. Значит, поцелуи, прогулки за ручку, совместные купания и мечты в одиночестве. — Вась, — прожевав, дёргаю за локоть, и она промахивается, обливая плиту тестом. — Упс. Сча помогу. Хватаю тряпку и вытираю пятно, но, кажется, только больше размазываю. Намочить надо было, да? — Ты подумала? Твоё положительно решение? — Тряпкой по шее, — воинственно разворачивается и делает вид, что сейчас остатки липкой массы полетят в меня. Зная Василису, угрозу она может привести в исполнение. Ретируюсь в коридорчик, отсалютовав испачканной тряпицей: — Ведро найду, прополощу и вернусь за ответом. Во дворе действительно вылавливаю тазик для стирки и мою тряпку, оказавшуюся вышитым полотенцем. Опять упс. Полотенце это вышивала Вика, я точно знаю. Она и раньше любила явиться на пляж с набором для… чёрт, как там его? — мулине, кажется… Вот, короче, с ним приходила и в тени усаживалась, издеваясь над сестрами, у которых с рукоделием не срослось. — Можешь выбросить, — а вот и Виктория. Стоит, облокотившись на перевернутую бочку, и сверлит глазами. — Дыру просверлишь, — отжимаю тряпицу, и встряхиваю на автомате. — Жалко, что ли? Выброси, говорю, — пытается выхватить свою вещь, но я отступаю. — Верну, где взял. Если баб Шура хранит, значит, для неё важно, — разворачиваюсь и топаю в дом, обернувшись в пороге. Стоит и смотрит, словно мысленно голову уже оторвала и пинает, как футбольный мяч. В кухоньке всё уже чисто. То есть чисто всё. Ни пятен, ни блинов, ни Васи. По голосу слышу, что она в общей зале, переговаривается с моей мамой. Говорят про меня и смеются. Подбираюсь ближе, чтобы подслушать, но почти сразу папа меня выдаёт широкой и конкретно нетрезвой улыбкой. |