Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
— Что будем делать, Андрей? Маринка присаживается рядом, опустив сложенные ладони между коленей. Её вид откровенно пугает — не привык видеть настоящей что ли… — Не знаю, — признаюсь, — с наскока ничего решить не получится, нужен план. А лучше ещё и запасной, чтобы наверняка. — Уверена, ты что-нибудь придумаешь, — слабо улыбается Савельева. Покусав ноготь, просит: — Расскажи мне о ней? — О Василисе? — уточняю зачем-то, ведь и так понятно. — О ней. Ты ведь давно её знаешь? Давно? Сейчас, оглядываясь назад, кажется, что всю жизнь. Сначала слова подбираются с трудом, а позже не могу остановиться. Рассказываю, как мелкой Васька меня раздражала, и я таскал жаб и ужей, чтобы её напугать, а она не боялась. Рассказываю, как следил за ней, как рвал ей клубнику, как дрался с другом, потому что тогда мне казалось, что она отбирает у меня Генку. Про цветы, камушки, звёзды… Про яблоки у злого деда Вити, который гонял нас хворостиной, но мы упорно лезли в сад, потому что Василиса любила именно его яблоки. Про маки, которые мы нарвали с ней в поле и несли домой, чтобы сделать гербарий, но нас остановили как-то ненормальные парни и отобрали. Я был мелкий, но защищал девчонку. А она потом смеялась, как я упал от тычка, однако бегала за водой и делала холодные компрессы, безжалостно разрезав платье единственной куклы. Про конфеты, которые Ваське было нельзя, поэтому свои я, став постарше, собирал и мы в конце недели делали тайники в огороде. Про то, как Геныч рассказывал бабке, что женится на Василисе, а я дулся и не хотел с ними играть. И всё равно приходил и стоял у ворот, карауля их. Как вырос и решил, что она мой враг, потому что занимает мысли. Потому что ей было всего двенадцать, а мне уже шестнадцать, и мысли начинали течь в другую сторону. Мне хотелось полапать девчонок, поцеловаться за остановкой или углом клуба, а Васька играла в куклы, переписывала в дневник слезливые стишки и танцевала перед зеркалом… — Получается, ты давно к ней привязался, просто не понимал? — Наверное. Оно само как-то, — хмыкаю. — Даже не верится, что я тебе рассказываю. Никогда бы не подумал… — В жизни и не такое происходит, — философски заключает Савельева, доламывая последний ноготь на руке и принимаясь ковырять краску на подоконнике. — Я тоже многое не представляла. Пока мама была с нами, папа сдерживался. А потом как с цепи сорвался. Говорил, что она ушла к другому, что теперь мы ей не нужны. Только, Андрюш, мне кажется, что никуда она не уходила… — Ты… что он её тоже? — Мне так кажется. Но точно я не знаю. А вот я теперь однозначно должен узнать… И про того парня, и про родную Маринкину мать. Но сначала надо встретиться с папой. — А с этим что будем делать? — собранная сумка мозолит глаза. — Останешься? — Нет, Андрюш. Домой. Может, на настоящее море слетаю. Ты извини, — Марина морщит нос, — но ваше село это… это СЕЛО. А я хочу нормально искупаться, нормально погулять и не бояться пересечься с коровой или гусями твоей бабушки. * * * Провожаю глазами взлетевший самолёт. Курс — на родной город. С Савельевой нам удалось расстаться мирно. По моему возвращению мы не раз пересечёмся с ней, а пока по легенде она устала от деревенского отдыха и решила сменить обстановку. Без поддержки отца соваться в разборки не рискую, а потому, зажав в руке ладонь Васьки, веду её к другому входу. Через час должен приземлиться самолет с моими родителями. И мы их встречаем. |