Книга Жареные "тренчики", страница 21 – Аля Драгам

Но начать я все-таки предпочитаю с подруг и в кратчайшие сроки разживаюсь всеми номерами. Карина любезно поделилась не только телефонными цифрами, но и ссылками на профили в соцсетях. Мы договариваемся встретиться здесь через час. За этот час мне необходимо выжать максимум из полученных данных.

Вычеркиваю поочередно тех, до кого дозваниваюсь. Пока глухо. Ивминскую не видели и не слышали более двух недель.

— Слушай, Лёнь! — Карина врывается взъерошенная, с грохотом распахнув дверь. — Тут такое дело…

Самое время закричать и попытаться бежать, но конечности деревенеют, а горло сдавливает спазм. Я с самого детства прекрасно знала, что кричать нельзя: стоило повысить голос, чтобы привлечь внимание, и прилетало сильнее. Поэтому вывод был один — молчать и терпеть.

Видимо, сработала детская установка. Я добровольно пошла за Григорием, решив, что позиция послушания смягчит наказание. А то, что наказание будет, уже нет никаких сомнений.

Воображение рисует страшный темный подвал, опутанный паутиной и кишащий грызунами, но ничего подобного нет. Мы приезжаем с молчаливым водителем в закрытый коттеджный поселок. Я могу беспрепятственно глазеть по сторонам, что, впрочем, радости не добавляет. Книги я читать люблю, а в них жертве позволяют увидеть только тогда, когда не собираются оставить в живых.

Страшно ли мне?

Жутко. Неопределенность всех страшит, а в моём случае я знаю Голубенцева и его характер. Имела счастье недавно воскресить в памяти то, что с таким старанием забывала. Недолюбленный в детстве, он стал деспотом и тираном сразу, как только твёрдо встал на ноги. Деньги, которыми родители от него откупались, не пошли на пользу, а только ожесточили.

От хороших парней девочки не сбегают через окошко, права? А я бегала. И пряталась от него в надежде, что не догонит и не найдет. Только он оказался хитрее и научился просчитывать мои шаги раньше, чем я их успевала придумать.

Не зря же я разорвала все связи с семьей, которая готова была в ножки кланяться «благодетелю». Отец Григория в качестве подарка за игрушку сыночку обещал золотые горы. Но «игрушке» удалось ускользнуть…

Повезло, что не искал. Мог найти, но почему-то не стал этого делать.

Те два года, которые я налаживала жизнь, кажутся сейчас глотком свежего воздуха.

Всё это проносится в голове, пока я механически перебираю ногами, следуя перед хмурым мужчиной. Водитель остался в машине,

Меня запирают в небольшой комнате с единственным окном, забранным решеткой. Здесь могло бы быть уютно и красиво, если бы не одно но. Я пленница в этом душном помещении, где нельзя открыть окно, выйти за пределы стен… Кровать, тумбочка и вид из окна на высокие сосны — всё, что мне доступно.

Хочу по привычке устроиться на подоконнике, но и он отсутствует. Как и дверь в уборную или санузел. Сейчас, от пережитого стресса, мне никуда не хочется, но, в конце концов, физиология ведь даст о себе знать? И что делать тогда?

Я измеряю комнату шагами, прислушиваясь к тишине. Чувство, что никого нет, но это не так. На парковке, где осталась машина, которая меня привезла, я видела еще несколько иномарок. Из людей, кроме двоих, никого не рассмотрела, но это не значит, что их нет.

Находившись и искусав ногти, забираюсь на высокую постель. Может быть, сон поможет хоть ненадолго отвлечься? Но и он не идёт. Я застываю в одном положении, прикрыв глаза. Вспоминаю приятные моменты их жизни. Так странно, но все они связаны с практически незнакомым, но бесконечно близким парнем. Леонидом.