Книга Жареные "тренчики", страница 17 – Аля Драгам

И когда?

Моя ошибка. Я упустил эту делать и упустил свою девочку.

А мог бы… Мог бы проверить вокзалы и хотя бы знать направление.

«Допустил ошибку — ищи возможность исправить».

Спасибо, Палыч! Я найду!

Пашка возвращается к прерванному занятию, а я бесцельно пялюсь на его башню. Перевернутые стаканы разных цветов. Павлик проводит эксперимент, что ему больше нравится, и от чего меньше будет тошнить.

Походу, к автомату у него начинается стойкая нелюбовь. Он все реже подходит к нему. Или вкусы закончились?

Становится душно, и я распахиваю окно. Порыв ветра подхватывает бумаги, и они летят по кабинету, попутно сбивая пирамиду.

Я не знаю, почему цепляюсь за рассыпанные стаканы, и какая цепочка выстраивается в голове, но через минуту я уже врываюсь в кабинет к Осипову и сталкиваюсь нос к носу с Палычем. В его руках лист со схемой, на которую меня натолкнули стаканы.

— За мной! Догадался? — Щурит глаза, отследив взгляд.

— Да. Мы там не копали.

— Там, — тычет пальцем в точку на схеме, — никто не копал. Девяностые давно забылись. Это ж кем надо быть…

Он сокрушенно качает головой, пока группа захвата пакуется в автобус. Мы выдвигаемся следом на моей тачке тупо, потому что быстрее. Наша задача удостовериться и дать сигнал.

— Как догнал?

— Стаканы.

— Молоток. Выгорит если, соберемся все, жареными тренчиками накормлю. Пробовал?

Смеюсь. Расхожая шутка бывшего полковника. Каждое громкое дело заканчивалось проставой и «тренчиками». Кашей из топора, если переводить на язык русских народных.

Расслабленно заходим в помещение. Нас здесь не ждут.

Не ждали.

Осипов с Палычем не сообщили об операции. Разработали быстро, пустив в работу другую версию. Побледневший брат Осыкина раскачивается на стуле до приезда наших.

Венерка очень похожа на дядьку. А дядька, судя по телам, слишком странную любовь испытывал к племяннице.

От мерзости кислота из желудка подкатывает к горлу, и я предпочитаю выйти на свежий воздух.

Парни укладывают работников морга мордами в пол.

Областная больница. Понятно, почему никто никого не искал и никто никого не слышал. Наши «находки» уже были списаны, как бы жутко и цинично это не звучало. А мужичкам реально не повезло: увидели то, что не должны были увидеть.

Под берегом, где «всплывали» тела, как раз выход старой трубы. По всем докам она давно не работает, вход замурован. По документам, но не в реале.

Сидя на корточках, прислоняюсь спиной к кирпичной кладке.

Вы как рыцари. Дракону голову отрубили — это жестокость. А с другой стороны, спасли много людей и принцесс.

Жестокость ли?

Даже не дёргаюсь, когда слышу выстрел.

— При попытке к бегству, — чётко выговаривает Палыч, пряча ствол в кобуру.

Поднимаюсь и жму ему руку.

Он всё правильно сделал. Таких «драконов» надо истреблять сразу. Пока двухголовая гидра не включила родственные связи.

Несостоявшийся родственник, может, и включил бы, но занят спасением собственной шкуры. Один к одному сошлось: роял флеш.

Я не знаю, куда мне деться. Слова Леонида огорошили меня. Я, наверное, хотела признания, что нравлюсь, но… Боже мой, он ведь несвободен! У него есть девушка, а я так легкомысленно согласилась ехать с ним, приняла помощь и самое ужасное — поцелуй.

Эта мысль так давит, что я срываюсь с места и убегаю. Убегаю туда, куда несут ноги, потому что в голове происходят микро-взрывы от стыда и собственной распущенности.