Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 66 – Анна Фурман

— Почему вы раньше не сказали, что бывали у меня на родине?! – Даниэль от удивления чуть не выронил руль.

— Вы не спрашивали.

Фургончик повернул на одну из центральных улиц. Вена походила на все европейские столицы своей роскошью, лишь немного потускневшей под налетом послевоенной хандры. Это читалось на лицах прохожих: местные отличались от туристов нахмуренными бровями и жесткими взглядами. А ведь совсем недавно кто-то из них держал оружие, направленное на Даниэля. В остальном солнце сияло здесь так же, как и повсюду. Оно поливало мощенную камнем мостовую, ласкало верхушки деревьев и шпили домов. День выдался особенно жарким. Даниэль остановился под раскидистым дубом, предложив немного передохнуть и, может быть, прогуляться.

Едва фургон затормозил, к нему, вальяжно вышагивая, но при этом озираясь по сторонам, подошел полисмен.

— Вы торгуете? – спросил он.

Памятуя о том, как им запретили продавать мороженое на улицах Русе, Даниэль покачал головой:

— Нет, что вы, сэр. Мы просто хотели немного отдохнуть, прежде чем продолжить путь.

— Эт самое, – полисмен смутился и даже немного покраснел. – А я бы не отказался от холодненького. Такая духота, – он вынул из нагрудного кармана платок и вытер блестящий от пота лоб.

— Да, конечно, – Даниэль удивился и все же не смог отказать. – Мы сделаем для вас порцию.

Пока Сольвейг готовила мороженое, Дракула терся у ее ног, а Даниэль разговаривал с полисменом, выясняя, пломбир с каким вкусом больше придется ему по душе, возле фургончика постепенно начала собираться очередь из желающих освежиться. Дети, их родители, господа в элегантных костюмах, дамы в летних платьях, приезжие и самаритяне – всем хотелось толику прохлады в этот утомительно жаркий день.

— Ладно уж, торгуйте, – добродушно махнул рукой полисмен, получив свой рожок. – Только смотрите, чтобы здесь было чисто.

— Конечно, сэр! – Даниэль расцвел в улыбке и стал принимать заказы.

Казалось, очереди не было конца: приметный розовый фургон привлекал покупателей, как прелестная барышня привлекает ухажеров. Заказы сыпались градом. Даниэлю пришлось записывать их, чтобы не перепутать, Сольвейг волновалась, что не хватит молока, и только кот, похоже, был доволен суетой. Он выбрался наружу через заднюю дверь и устроился в тени, лениво наблюдая за всеми. Время от времени к нему подходили дети, и тогда кот с радостью принимал их ласку, подставляя для почесываний то один, то другой бок.

Несколько часов спустя ажиотаж наконец поутих. Сольвейг присела на чемодан, вытянув уставшие ноги, Даниэль оторвался от записей.

— Похоже, все в восторге от вашего мороженого, фру.

— Ну что вы, это все чудо-машинка.

— Да, но в ваших руках…

— Простите, – вклинился в разговор приятный женский голос.

Даниэль повернул голову и увидел рядом с фургоном элегантную даму лет сорока. Она была одета как в самых роскошных домах Парижа – по последнему слову моды. Скромное, для променада, но изящное платье, чудная маленькая шляпка. Дама будто не принадлежала этим местам. Словно за углом ее ждал экипаж или новенький автомобиль с личным водителем, готовым тотчас доставить даму обратно, во дворец, откуда, вне всяких сомнений, она и прибыла.

— Прошу меня извинить, – повторила дама, – но я хотела сказать, что очень люблю мороженое. И это, – она невесомо взмахнула рукой, – лучшее, что я пробовала.