Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 64 – Анна Фурман

Велосипеды, а за ними и фургон, остановились у дверей зоологического сада. Обезьяны, досыта насладившись приключениями, запрыгали и заверещали, едва завидев свой дом, чем повергли в ужас Дракулу. Сольвейг могла бы поклясться, что кот с облегчением вздохнул, когда обрадованные сотрудники зоосада забрали обезьян из фургона и отнесли туда, где по ним скучали, где за них волновались.

— Прощайте, обезьянки! – помахала им вслед малышка Катарина и, всхлипнув, уткнулась в плечо брата.

— Ну-ну, – Адам неловко погладил ее по голове.

Ребята получили свое вознаграждение, поровну разделили его и снова уселись на велосипеды – им предстояло отвезли фургон в мастерскую.

— Буде готово тока к утру, – оценив повреждения, заключил механик и для убедительности покрутил пышный ус. Долговязый, закончив хрустеть вафельным рожком, с уважением и восторгом уставился на дядю. Видимо, его впечатляло немногословие и мастерство родственника, а, может быть, лихая растительность на лице.

— Похоже, нам придется остаться здесь еще на одну ночь, – вздохнула Сольвейг.

— Вернемся в «Мирабеллу», – Даниэль пребывал в отличном расположении духа, несмотря на все препятствия, сбивающие с пути. – Хозяйка будет в восторге от этой истории.

Услышав о «Мирабелле», механик приосанился и даже попытался стереть машинное масло с пальцев краем рубахи.

— Сказывайте ей привет, – пробормотал он и густо покраснел.

— Непременно! – подмигнул Даниэль.

Попрощавшись с новыми друзьями, Сольвейг и Даниэль направились в отель пешком. Дракула семенил рядом, гордо задрав хвост, – кот не сомневался, что именно он прогнал наглых обезьян восвояси.

Ночной Будапешт не был столь многолюдным, как Русе, но хранил собственный шарм. Город походил на старое фото, картинку, глядя на которую, ты невольно вспоминаешь все легенды и предания, живущие в темных закоулках и на парадных улицах, передаваемые из уст в уста. Старинные здания, тусклый свет фонарей, приветливые и немного печальные лица прохожих, а в вышине, над земной суетой, – яркий серп растущей луны и одинокая звезда, словно знак вопроса, вечной загадки, кружевом окутавшей Будапешт.

— Мы бы не увидели этой красоты, не застрянь мы здесь, фру, – Даниэль описал рукой дугу в подтверждение своих слов.

— Вы читаете мои мысли.

— И вы бы никогда не увидели обезьян, – он усмехнулся.

— Если бы вы узнали об этом раньше, непременно потащили бы меня смотреть на них!

— Это правда. И знаете, что еще? Мы ведь уже добрались до середины пути.

Сердце Сольвейг сжалось. Она не хотела поднимать эту тему, не хотела, чтобы Даниэль затрагивал ее, но все же, набрав в легкие побольше воздуха, задала вопрос, который ужом крутился на языке и так или иначе выскочил бы наружу.

— А что будет потом?..

— Потом?

— После Парижа.

— Ну… – Даниэль замялся и опустил глаза. – Мне предстоит отчитаться в своей компании, в Лондоне, а после… они направят меня куда-то еще.

Он не звал Сольвейг с собой, в Англию, куда-либо, кроме Парижа, и она поняла это только сейчас, ясно и отчетливо. Но почему же тогда он был одержим идеей вернуть ей человеческую жизнь, что бы это ни значило? Мысли, догадки и противоречивые чувства забурлили, точно морская пена. Неужели Сольвейг зря оставила «Фургончик»? Свою прежнюю жизнь? Нет, в этом не было сомнений, она давно устала и ждала лишь ветра, несущего перемены. Но за время путешествия Даниэль стал для нее не только другом и компаньоном, он стал маяком.