Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 54 – Анна Фурман

Забыв о зеленке, она потерла подбородок – на нем отпечаталась клякса. Даниэль обмакнул пальцы в таз с водой:

— Позвольте мне, – и осторожно коснулся ее лица.

— Зеленку так просто не смыть, – Сольвейг улыбнулась. – Теперь мы с вами оба помечены.

Даниэль нехотя опустил руку, напоследок проведя большим пальцем по коже. Она была холодной и гладкой, точно слоновая кость. На краткий миг Даниэль представил себя скульптором, Сольвейг же явилась в образе Галатеи – прекрасной и недоступной. Она замерла. Ее зрачки расширились – ледяные моря глаз подернулись мглой. Кот жалобно мяукнул во сне. Магия момента рассеялась, точно туман над водой.

Сольвейг растянулась на кровати и уставилась в потолок. Даниэль остался сидеть, подобрав под себя ногу. Он боялся, что уснет, едва голова коснется подушки.

— Я не знаю, где он родился и вырос, – начала Сольвейг, – но знаю, кем он был. Отчаянным моряком, отважным безумцем, храбрейшим из людей и первым, кто обменял свою мечту на вечную жизнь.

Нервный человек в халате и перчатках никак не вязался с образом, который описывала Сольвейг, но Даниэль не желал прерывать ее и лишь завороженно слушал. Она продолжала:

— Я хотела бежать в Америку, но за душой у меня не было ни гроша. Калеб услышал, как я умоляю капитана торгового судна «Толстушка Мари» взять меня на борт, хотя бы помощницей кока, и пожалел. Он не стал задавать вопросов, видя мое отчаяние. Он знал, каково это. Калеб провел меня на корабль и укрыл в трюме. Велел только охранять мешки с зерном от крыс. Каждый день он приносил мне еду – делил свою порцию надвое, рассказывал мне истории о странствиях, развлекал, показывая карточные фокусы. Он не расставался с этой колодой. Говорил, она приносит удачу. Но в тот раз удача отвернулась от него. Капитан был прав. Женщина на корабле – не к добру.

Когда мы проходили мимо карибских островов, на «Толстушку Мари» напали пираты. Они перебили почти всю команду, а те, кто остался, предпочли сдаться в плен, на милость захватчиков. Калеб отчаянно сражался, но когда увидел, что пираты направились в трюм, желая оценить свой улов, бросился следом.

Сольвейг ненадолго прервалась, закрыла глаза и поджала губы. С минуту напряженную тишину разбавляло лишь тиканье часов и посапывание кота. Наконец, собравшись с силами, она снова заговорила:

— Я никогда прежде не видела таких черных людей. Черных как внутри, так и снаружи. Они говорили на неведомом мне языке, выкрикивали странные слова, будто обрубки настоящих, смеялись и улюлюкали. Их потешала смерть, забавляла чужая боль. Лица были худыми, а в глазах плескалось безумие. Я пряталась среди мешков с зерном, но знала, что пираты непременно найдут меня. Я не могла умереть, а это значило лишь одно… я стала бы их любимой игрушкой. Рабыней неутолимой похоти.

Даниэль невольно сжал кулаки. Все вокруг – комната, постель, желтоватый свет, скрадывающий полумрак, – стало красным. Пульс отбойным молотком застучал в ушах от одной только мысли, что кто-то мог навредить его Галатее.

— Один из пиратов, наверняка их капитан, добрался до меня. Он был самым высоким и крепким. Его руки покрывали наколки и шрамы. Он склонился надо мной, рот скривился в оскале. Половины зубов не было вовсе, а те, что остались, он заточил как звериные клыки. Он схватил меня и потащил. Но Калеб успел вовремя. Он набросился на вожака с голыми руками. Он готов был драться до последней капли крови. Остальные пираты не стали вмешиваться. Они стояли вокруг, горланили и рычали, наблюдая за дракой. Мне казалось, ей не будет конца. Я не хотела, чтобы Калеб погиб из-за меня.