Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 26 – Анна Фурман

— Прям с настоящим?

— Конечно!

Мужичок поразмыслил и махнул рукой:

— Нет, нам бы фургончик с колбаской.

Коты чинно уселись у его ног с двух сторон, точно величавые сфинксы, и принялись зализывать раны.

— Добрый господин, – повторила Сольвейг, вспомнив, о чем хотела спросить. – Не подскажете нам, как добраться до гостиницы?

— Конечно, подскажу, отчего не подсказать? Езжайте прямо, потом налево, потом еще прямо, там и увидите – здоровенная такая, «Болгарией» зовется.

— Спасибо вам!

— Это всегда пожалуйста!

Мужичок развернулся и пошел обратно. Коты последовали за ним, задрав хвосты, – разногласия были забыты.

— Ну что, молочка и на боковую? – услышала Сольвейг. Даниэль, усмехнувшись, завел мотор.

Ночная жизнь в центре Русе походила на карнавал. Сольвейг смотрела в окно, затаив дыхание. В Варне она предпочитала оставаться дома после захода солнца и за пятьдесят лет ни разу не выбралась на вечерний променад. Здесь же повсюду сияли огни, нарядные дамы и господа прогуливались, изучая достопримечательности, наслаждаясь прохладой после жаркого дня и прошедшей грозы. Летние кафе, которые раскинулись прямо под открытым небом, манили ароматами всевозможных яств. Жареное мясо, вареная кукуруза, запеченный картофель. И, конечно, десерты: освежающее мороженое, сладкие пирожки, тягучая карамель, горячий шоколад… Все это витало в воздухе – запахи смешивались с радостными голосами, смехом, дребезжанием автомобилей, – и дарило ощущение нескончаемого праздника. Сольвейг пообещала себе, что обязательно пригласит Даниэля на прогулку, как только они отдохнут с дороги.

Гостиница «Болгария» грузной махиной возвышалась на пересечении двух улиц, не заметить ее было попросту невозможно. Окна уютно сияли, а у входа, скрытого козырьком, теснились разномастные автомобили – «Болгария» явно пользовалась популярностью у состоятельных господ. Сольвейг усомнилась, смогут ли они с Даниэлем позволить себе ночлег в столь роскошных апартаментах? Видно, мужичок-кошатник редко бывал в этой части города и назвал единственную известную ему гостиницу.

— Не переживайте о деньгах, фру, – сказал Даниэль, прочитав все по ее лицу. – Скорее стоит беспокоиться о том, что все комнаты заняты.

— Вам повезло! – круглолицый и румяный портье за стойкой всплеснул руками. – У нас остался один свободный номер!

— Но… – начала Сольвейг, однако Даниэль остановил ее:

— Я уступлю вам кровать.

— Спасибо, господин! Мы очень утомились в пути.

Портье протянул ключ, огляделся и, когда Сольвейг взяла его, наклонился, заговорщически прошептав:

— Только опасайтесь призраков, госпожа.

— Призраков? – так же шепотом переспросила Сольвейг.

— Да, госпожа, призраков, – портье еще сильнее понизил голос, отчего в нем появился присвист. – Это не самый старинный отель в Русе, однако постояльцы не раз слышали здесь странные звуки.

— Лязганье цепей? – усмехнулся Даниэль.

— Зря вы не верите, господин, я говорю чистую правду.

— Я верю вам, – Сольвейг решила подыграть. Портье был настроен весьма решительно.

— Это дух покойного немецкого офицера, – продолжал он, – который повесился в номере триста двенадцать, узнав о поражении в войне, тогда как сам он бросил свой взвод на произвол судьбы.

Даниэль заметно помрачнел, услышав это. Скулы заострились, на них заиграли желваки.