Книга Путь к сердцу, страница 18 – Мира Айрон

— Ишь ты какой! — усмехнувшись, покачал головой Жора. — Хотя почти все мы такие, что уж! Понятно, что Римма тебе наобещала с три короба, на всё согласилась, лишь бы тебя заполучить, а сама всё равно надеялась. А я-то думаю, что это ты все вечера, когда я не в ночную, за книжками сидишь! А ты, оказывается, всегда теперь за книжками, сделал сознательный выбор! А вокруг Риммы уже один из молодых инженеров увивается, новенький, приехал недавно по распределению сразу после института. И чего же ты боишься, раз говоришь, что трус? Или кого?

— Понимаешь, Жора, я прекрасно знаю, что Таня ни в чём не виновата передо мной. Дело во мне. Я так сильно любил её, что все надежды, которые рушились, всякий раз становились для меня настоящей трагедией. Сначала — когда Таня не стала отвечать на мои письма, которые я отправлял ей из армии. После — когда я увидел её с этим столичным женихом. Наворотил я тогда дел, до сих пор противно от самого себя. Это ещё повезло, что Галя меня по-настоящему не любила, и разбежались мы налегке. Могло ведь получиться и совсем не так. Потом с комсомольским секретарём из торга Таню увидел. Я верю ей, что не было у них ничего, но тогда-то я этого не знал. Так устал чувствовать эту боль, что кажется, вообще уже ничего не чувствую. Только немного успокоился — и вот Таня здесь. А мне успокоиться надо как-то, разобраться в себе. Я не хочу снова пережить то, что переживал уже несколько раз, это разочарование, эту безысходность. Понимаешь? Я же не могу попросить у Тани гарантии, что всё у нас навечно теперь. Нужно, чтобы желание быть с Таней пересилило недоверие и страх. Сосредоточусь пока на поступлении. Надо высшее образование получать, тем более, государство даёт мне такую возможность.

— Может, ты и прав, — подумав, ответил Жора. — Вы оба горячие головы, и у каждого своя правда. Вам надо просто спокойно пожить, каждому своей жизнью. Если судьба быть вместе, то будете, а нет — значит, нет. Не сердись на меня и не переживай, для меня возлюбленная друга — табу, а вот за других не могу поручиться. И не трус ты. А главное, зря говоришь о своей любви в прошедшем времени; как любил, так и любишь.

* * *

Середина июля 1965 года

День выдался не по-июльски прохладным и напоминал, скорее, осенний. Не хватало только листьев, падающих под ноги и кружащихся на асфальте в причудливом танце.

Было утро понедельника, и Николай спешил на работу после трёхнедельного перерыва: сначала сдавал экзамены, а потом был на установочной сессии. Из Кемерово вернулся только вчера поздно вечером. Первая сессия проходила там, а вот все остальные будут здесь, в Новокузнецке, в филиале.

Оба соседа работали в ночь, и новостей Коля пока не знал.

Бодро шагая по аллее, украшенной портретами передовиков, Коля вдруг резко затормозил и остановился. С одного из портретов на него смотрела Таня.

Взгляд у неё был серьёзный и торжественный, но при этом смущённый, словно она стеснялась того, что оказалась в числе передовиков, сомневалась в своём праве находиться на этой аллее.

Коля так и стоял, глядя на портрет, не замечая ничего и никого вокруг, потому вздрогнул, когда прямо у его уха раздался голос Жоры.

— А я специально здесь пошёл со смены, так и знал, что тебя тут встречу. Здоро́во, бродяга!