Книга Экспресс в Рождество, страница 67 – Эльма Троу

На первое был горячий суп с грибами и большим количеством картошки. Все без мяса, ведь был пост, однако приготовлено так, что чувство сытости не заставило себя ждать. Монахини принесли в трапезную невероятно вкусный хлеб, который они испекли утром. Он был мягким и горячим, а корочка аппетитно хрустела на зубах.

Даниил часто посматривал в сторону Алисы. Почему-то ему казалось, что с ней было что-то неладно. Она не стала много есть, сидела с грустным выражением лица и все время что-то читала в своем телефоне.

«Может быть, из-за отца, – подумал Даниил. – Она так ничего толком и не рассказала. Просто отшутилась, защищая свою правду. Как именно сбежала? Может, это и не мое дело, но мне хочется помочь».

После обеда Алиса ушла в свой домик, а Даниил с семьей отправился со своей группой на экскурсию в историко-краеведческий музей. Очередная выставка самоваров и подков, чьих-то старых вещей, прялок, на которых можно было попробовать поработать, глиняных горшков и всякой всячины. Даниил бродил вместе с отцом по узеньким залам, невнимательно рассматривая все вокруг. Мысли были только об Алисе.

«Что у тебя случилось? Почему ты не сказала мне? Ведь мне ты могла довериться. Может быть, по какой-то причине не могла, я не могу знать, что у нее в голове».

Мысли, мысли, ворох мыслей во чертогах. Они бродят и перепутываются. Только для Даниила мысли казались одним длинным коридором. Вот то, что есть на входе, а вот это получается на выходе. Одно следует из другого. Незачем усложнять и все перепутывать.

«Почему я все время думаю о ней? Значит ли это, что я волнуюсь? Если это так, значит, мое волнение обусловлено каким-то чувством».

* * *

Небо озарилось сиянием тысяч осколков. Алиса стояла перед дверями храма и смотрела вверх, рассматривая одинокие светила в холодном пространстве. Отец пытался еще дважды позвонить ей сегодня.

«Наверное, он уже дома», – подумала Алиса.

«Точно, дома. В этих холодных стенах совсем один».

Алиса чувствовала, что ноги в тонких колготках уже начало щипать на морозе, не спасали даже шерстяные гетры. Алиса трижды перекрестилась и в потоке людей вошла в храм.

Все было украшено еловыми веточками, на которых висели одинаковые стеклянные звездочки. Тепло пахло ладаном и воском. Алиса сняла куртку и под чтение часов^[8] вошла внутрь. К батюшке стояли люди на исповедь.

Алиса давно не исповедовалась, да она и не хотела. От этого ее только сильнее давило чувство вины за то, что люди называют грехом. И хотя в конце исповеди священник произносил заветную фразу «…Да простит тебе все твои прегрешения», ожидаемое ощущение свободы у Алисы не появлялось.

Алиса встала с краю. Она была в темно-бордовом платье с длинными рукавами. Голова покрыта шарфом, больше похожим на плед.

В ночных службах есть что-то таинственное и необъяснимое. В некоторые моменты выключается свет и горят лишь свечи. Тишина пронзает пространство, и все стоят в ожидании чуда. В воздухе царит атмосфера предвкушения и всеобщего единения в ожидании какого-то таинства, понятного только им.

Алиса наблюдала за Даниилом, смотрела на другие семьи с детьми.

«Позвони папе. Ты должна это сделать, ведь ты его любишь, а он любит тебя».

На крестный ход все вышли на улицу со свечами в руках. Целая река маленьких огоньков потянулась вокруг храма следом за счастливым и улыбающимся настоятелем. Пар вырывался из его рта, когда он произносил молитвы. Ему вторил женский хор, который следовал за ним шлейфом. Капли святой воды замерзали на куртках, люди подставляли счастливые и одухотворенные лица. Запах ладана рассеивался в морозном воздухе. Он исходил от людей, от кадила, которое звенело золотистыми колокольчиками в темноте.