Книга Экспресс в Рождество, страница 64 – Эльма Троу

«Хотел бы я быть рядом как можно чаще», – подумал Даниил, наблюдая за тем, как сестра начинает клевать носом.

— Наташ, может, спать? – спросил он.

— Нет, я еще не хочу! – ответила она, встрепенувшись. – Мама с папой еще обещали, что мы сходим в ресторан посмотреть мультики.

— Да ты засыпаешь над этой птицей, куда тебе еще мультики? Слушай, эта сова никуда не убежит. Завтра продолжим, хорошо?

— Угу, – ответила она, откладывая карандаши.

«Ну просто прелесть. Никогда не подумаешь, что иногда она может быть врединой», – подумал Даниил, укрывая ее клетчатым пледом.

В мыслях был поцелуй. Воспоминания о теплых губах и горячем дыхании. Было так тепло и хорошо, что сознание было готово вспорхнуть и исчезнуть в сладкой вате облаков, раствориться в сладких лучах заката, посыпанного пряной корицей, прямо как тот кофе, который он пил.

Уже лежа на своей полке, Даниил не мог переключить мысли на что-то другое. Родители вместе с Наташей все-таки ушли в ресторан. В купе было темно и тихо, только слышны голоса соседей за стеной.

Даниил хотел быть в том моменте в одинокой лесной хижине, хотел быть с ней, как Дирион и Лисса. Воображение дорисовывало сцену их искренней любви, перекладывало на реальность.

«Никто не может читать мою голову. Никто. Только я сам», – думал Даниил, закрыв глаза.

Прекрасное мечтательное наваждение, на которое наложился нежный запах цветочных духов. Даниил представлял ее глаза, которые были бы совсем близко, бархатную кожу, которой приятно касаться. По телу побежали мурашки. В животе щекотало, будто он был праздничным бокалом, со дна которого поднимались золотистые пузырьки шампанского.

Колыбель его верхней полки мягко покачивалась от движения поезда. Тихо, где-то на фоне, как белый шум, о стыки на рельсах мерно стучали колеса. Этот ритм успокаивал, убаюкивал.

«Чучух-чучух», – слышал Даниил.

Он чувствовал, как медленно проваливается в свои фантазии. Даниил прижал к себе колени. Мысли, как слайды в диафильме, переключались одна за другой, показывая реальные картинки и то, что он придумал сам. Мечты о девушке все больше погружали его в мир грез, в котором хотелось остаться.

Вот она, Алиса Лисса, поцелованное огнем прекрасное дитя солнца, прижимается к его теплому обнаженному телу. Ее волосы прикрывают кожу, усыпанную веснушками. Этот огненный шелк легко касается его кожи, щекочет и радует, даря какую-то первобытную силу и чувство радости. Она нежно касается его руки, гладит его по спине и плечам. Ласки на кончиках пальцев, легкие и воздушные, как облака-зефир. Сладкий вкус кофе на губах.

«Это только в моей голове. Никто не вправе отнять это у меня».

С этими мыслями Даниил провалился в глубокий сон, тягучий и мягкий, так и манивший в нем остаться.

— Станция «Данилов» будет через тридцать минут, – послышалось где-то за пределами его мыслительного кокона.

Ночь закончилась, поток мыслей прервался, а он все так же один.

«Все это только „химия“, – подумал он и вспомнил слова Алисы. – Поцеловал, потому что захотел. Потому что этого хотело мое тело».

* * *

Алиса проснулась рано. Во время завтрака она сильно нервничала. Чтобы хоть как-то успокоиться, она все утро смотрела «Холодное сердце». Детские мультики – это то, что напоминает о родителях и о доме. Времена, когда можно было проснуться ранним воскресным утром и включить детский канал с мультфильмом, который она давно не смотрела. Родители в такое время еще спали, и можно было расслабиться, наслаждаясь утром. Можно было переживать за героев и искренне за них радоваться.