Книга Я больше не бельгийская принцесса, страница 30 – Александра Лусникова

Здесь было самое сердце Брюсселя, и мне было приятно, что я нахожусь в нем раз в неделю, никому неизвестная, одинокая, в темной галерее, о существовании которой никто не знает. Мне было странно, грустно, но приятно. Это галерея стала моей тайной пещерой, моим убежищем.

Иногда ко мне сюда заглядывала мадам Пушкин. Жена единственного последнего прямого потомка Пушкина, через которую я и получила эту странную работу. Маленькая немолодая женщина тоже была потомком русского поэта, но не прямым. А вот ее супруг – кудрявый пухлый старичок – тот был прямой – по мужской линии. В общем, они оба имели отношение к Александру Сергеевичу и приходились друг другу родственниками. Вероятно, поэтому у четы Пушкиных и не было детей, и поэтому прямой потомок поэта считался мало того, что прямым, но еще и последним.

Мадам Пушкин заглядывала обычно ненадолго, проверяла, как я справляюсь с работой смотрителя, передавала мне мои сто евро за труды. Иногда пила со мной кофе, но никогда ни о чем не говорила. Даже странно, только о погоде. Вот такой классический вариант аристократических манер. Впрочем, я была этому рада, потому что, о чем говорить со старушкой тоже не знала, разве что о Пушкине.

— Да, завтра пойдем на Полунина! Надеюсь, не обломаемся! – я разговаривала с подругой Олей по скайпу.

— Круто! Мы ходили в том году в БДТ на него, действительно, здорово, но только в партере нужно сидеть, на балконе – не то ощущение.

— У нас билеты во второй ряд партера, так что, думаю, все увидим.

— Ну а как вообще дела? Как Франсуа? – Оля вопросительно смотрела на меня с экрана компьютера. Я рассказала ей, весьма опрометчиво, что не все у нас гладко, и теперь она при каждом удобном случае пыталась вытянуть из меня информацию.

— Да ничего, все спокойно, даже как-то мило и нежно в последнее время. Может, у меня проходит период адаптации здесь, и жизнь налаживается?

— Надеюсь, – ответила Оля, выдержала паузу и добавила, – видела вчера Олега на выставке Кузнецова. Спрашивал про тебя.

— И что ты ответила? – спросила я Олю металлическим голосом.

— Ответила, что все у тебя хорошо. Он попросил передать тебе привет.

— И как он выглядел?

— Как обычно, нарядный, загорелый, с легкой небритостью. С девушкой был молоденькой на вернисаже, попивал вино, – Оля самодовольно улыбалась мне с экрана, – а ты бы хотела услышать, что он выглядел плохо, плакал и всем рассказывал, как скучает по тебе?

— Да ничего я бы не хотела, прости кто-то стучит.

Я отключила Олю и оторвала взгляд от монитора. В дверях моей галереи стоял принц, в смысле, граф Депюи. Я аж поперхнулась.

— Добрый день, – произнес он.

Я привстала из-за стола.

— Здравствуйте месье ле конт.

— Ох! Дарья, это вы? – граф зашел в галерею и прикрыл дверь, – я тут прогуливался, такой чудесный день сегодня. И решил заглянуть сюда. Я несколько раз пытался это сделать раньше, но двери все время закрыты, – рассказывал граф по-русски с небольшим акцентом, – В магазине шоколада напротив мне сказали, что это, кажется, галерея искусства и открыта только по пятницам. Я по пятницам обычно играю в сквош, но сегодня такой солнечный приятный день, что я решил специально прогуляться и все-таки узнать, что же здесь такое, в этом вечно закрытом помещении.

— Да, здесь галерея, вроде того… – пробормотала я, – недавно открылась, еще так, знаете, не то чтобы работает, не для посетителей.