Книга Я больше не бельгийская принцесса, страница 14 – Александра Лусникова

— В прошлое воскресение с нами был Тиери, он скачал для меня на свой айфон классную игру. Вот это было круто!

— Мой айфон остался в раздевалке. И скачивать я тебе ничего не буду. Здесь спортивный клуб! – крикнула я на Рудольфа.

Рудольф надул губы, хотел было обидеться, но потом передумал и сказал, что на моем месте он бы дал самому себе мой айфон, тогда бы он, Рудольф, помог бы мне в бассейне, а то с такой малышней одна я точно не справлюсь.

— В воде с малолетками еще сложнее, чем на суше, – глубокомысленно произнес он.

Бассейн! Точно. Да, Рудольф, ты определенно соображаешь. Я скомандовала всем закрыть глаза и стоять, не двигаясь, у нас такая новая игра. Разжала обе руки, выпустила маленькие ладошки двухлеток и помчалась в раздевалку. Неслась и думала, только бы ничего не случилось! Только бы с ними ничего не случилось! Семеро детей одни в зале. Эх, надо было назначить Рудольфа главным. Не было меня от силы полминуты, может, минуту. Когда я вбежала в зал с айфоном в руках, представляя себе страшные картины: стоящие друг у друга на головах дети, дети бегающие по потолку и падающие оттуда, все мои семеро подопечных так и стояли с закрытыми глазами, даже Рудольф. Все-таки положительные моменты в воспитании детей у бельгийцев тоже есть. Послушные они.

Рудольф получил свой, точнее мой, айфон, игр, правда, на нем не было, но он что-то там себе скачал, что-то безобидное. Мы с остальными уныло сбивали и сбивали кегли. Потом был collation – полдник, по-русски. Оказывается, у детишек имелись с собой бутерброды, за которыми мы сходили в раздевалку, а еще фрукты, от которых почти все отказались. В общем, я перекусила.

А вот дальше началось самое страшное – бассейн. Прав был Рудольф, ой, как прав, с малышней в воде гораздо сложнее, чем на суше. Особенно, если плавать они не умеют. Одна радость – в воде мы были недолго. Сначала полчаса ушло на то, чтобы всех переодеть в плавки и купальники, а еще напялить на каждого нарукавники. Потом мы гуськом зашли в воду. Я обязала Рудольфа следить за Матильдой, но та ринулась в воду так отчаянно, что тут же пошла ко дну, даже нарукавники ее не держали, она захлебывалась и шлепала изо всех сил руками по воде. Тогда Матильду я взяла на себя, а Рудольфу выделила Адриана, пятилетнего флегматика. И вообще грозно завопила, чтобы все оставались на мели.

Дальше плавали мы так: я стояла по щиколотку в воде, младшие дети елозили животами по дну, кое-кто пытался заходить чуть подальше, по пояс примерно, за ними приглядывал Рудольф. Весело одним словом, а, главное, холодно.

— Можно я прыгну с бортика? – спросил Рудольф, – я же тебе помогаю.

— А ты умеешь?

— Да, в прошлое воскресение Тиери мне разрешал!

— Хорошо, сейчас прыгнешь! – ответила я.

Но осуществить желаемое моему помощнику не удалось…

«Я сейчас обкакаюсь» – кричала Полин и даже плакала, а мы все мокрые и холодные гуськом тащились в туалет, чтобы избавить девочку от страданий. И даже Рудольфу пришлось выйти из воды, одного в бассейне я не решилась его оставить, даже если он и правда умел плавать и прыгал с бортика в прошлые выходные. Рудольф, естественно, проклял меня, ну, да ладно. А что было делать? Мне пришлось вытащить всех детей из-за одной Полин.

Когда Полинино дело было сделано, мы совершили еще одну робкую попытку вернуться в воду, но, не успев дойти до бассейна, в туалет захотел Адриан.