Книга Библиотечный шпион, страница 68 – Маделин Мартин

Элейн и трое ее коллег со временем выработали принципы их общей монотонной работы: Жан отпечатывал текст на металлических шпонах, которым потом следовало остыть, прежде чем их брали в руки и помещали на платы. Марсель поначалу не отходил от автоматического станка, критическим взглядом изучая каждый оттиск, прежде чем одобрительно кивнуть и вернуть лист на место. Но больше всего Элейн нравилось наблюдать за работой Антуана, который острым резцом выводил на тонких цинковых листах текст и изображения с мастерством настоящего художника.

— Мы должны сделать спецвыпуск, – заявил Антуан как-то утром, едва Элейн вошла в типографию.

— Ни в коем случае, – возразил Марсель, не отводя взгляда от станка и давая понять, что не намерен вдаваться в споры.

Антуан оттянул бабочку от шеи, словно ему не хватало воздуха.

— Но мы должны сообщить, что Макс – Жан Мулен – мертв.

Элейн знала эту подпольную кличку – не по личному знакомству, не того полета она была птица, чтобы общаться с руководителем уровня Мулена, – но это имя часто всплывало в разговорах и шифровках. Прославленный генерал де Голль руководил французским Сопротивлением из Лондона, поручив Мулену, своей правой руке в Лионе, объединить разрозненные ячейки.

Чем отзовется его гибель для Сопротивления? Для их общего будущего?

— Взгляни на нее, – с суровым выражением на лице кивнул Марсель в сторону Элейн. – Если Франция узнает, что Макс погиб, это будет как удар молнии и для всех остальных, и мы потеряем поддержку народа, а не обретем еще большую.

Элейн моментально спрятала все эмоции на лице. Что ж, она запомнит этот урок и больше не допустит подобного даже в присутствии друзей.

— Это важное известие, – скорбно продолжал Марсель, – но наша задача – привлекать новобранцев, а не отпугивать их сообщениями о том, что хауптштурмфюрер Барби запытал до смерти самого доверенного человека генерала де Голля. – Переключив внимание на Элейн, он заговорил более мягким тоном: – Макс не в одиночку руководил подпольной сетью в Лионе, мы не опустим руки.

— Говорят, он так и не раскололся, несмотря на пытки, – негромко, с благоговейным почтением, заметил Жан.

— И все же не стоит публиковать подобное, – решительно поставил точку в разговоре Марсель и вышел, унося в руках свежеотпечатанный выпуск.

— Пытки? – онемевшими губами переспросила Элейн.

Жан кивнул и произнес, словно размышляя вслух:

— Он обладал настоящим мужеством и стойкостью, раз не заговорил.

Как не заговорил и Жозеф.

А сможет ли сама Элейн выдержать подобное испытание? Но как она ни старалась представить, сложно оценить свои действия, не имея хоть какого-то опыта.

— Никто из нас не может предугадать свое поведение, – произнес Жан, словно его одолевали те же мрачные мысли, что и Элейн. – Полагаю, мы все рассчитываем оказаться столь же отважными, но молимся, чтобы не пришлось этого узнать.

Он сунул руки в карманы и, согнувшись, словно шел против яростного ветра, вернулся в подсобку, где они оформляли поддельные документы.

— Ma chérie, – донесся до Элейн оклик Николь, которая появилась в дверях на пару с Жозеттой, обе – с неизменными корзинками на сгибе локтя. Но вместо того, чтобы отправиться к Марселю, Николь профланировала к Элейн и обняла ее. – Как я по тебе соскучилась!