Книга Библиотечный шпион, страница 67 – Маделин Мартин

— Ммм, – неопределенно промычал Жан, отвел взгляд от Николь и залился краской. – Oui, конечно.

Открыв ящик, он продемонстрировал кучу тряпок. Из коробки, стоявшей на столе, извлек двухстраничный макет, отделил лист с аккуратно выведенным текстом от восковой основы и осторожно прикрепил ее на вращающийся барабан, восковой стороной наружу.

— Теперь краска.

Он взял с полки жестянку, в которой что-то плескалось, и передал Элейн. Та поблагодарила и налила метанол – острый запах узнавался безошибочно – в емкость в левой части аппарата. Пока жидкость, булькая, текла к штемпелям, Элейн просматривала листовку, с которой следовало создать восковой оттиск. Она призывала жителей Лиона собраться на площади Круа-Рус вечером четырнадцатого июля, в День взятия Бастилии, с гордостью украсив себя триколором в знак борьбы с немецкими захватчиками.

Сердце Элейн забилось сильнее, оттого что ей предстояло помочь распространить подобный призыв.

Стерев пыль, она уложила листовку в приемное отделение – в той машине, с которой она работала раньше, подобной роскоши не было предусмотрено.

— Сколько нужно копий?

— Сколько получится.

«Ронео» мог отпечатать около пятисот копий, но каждый следующий оттиск становился все бледнее, поэтому в лучшем случае они могли рассчитывать на четыреста пятьдесят.

Элейн взялась за ручку и отжала ее вперед движением таким же привычным для нее, как и едкий запах метанола.

— Тогда мне потребуется еще бумага.

Поскольку Элейн не только умело управлялась с мимеографом, но и обладала еще более ценным навыком его починки, она больше не вернулась к шифровальной работе с Николь, Дениз и Жозеттой, но, по мере того как дни превратились в недели, а потом и в месяц, остро ощущала отсутствие привычного общения. Иногда они пересекались, когда разносили письма и посылки, но такие встречи случались прискорбно редко. И за все это время от Этьена не поступало вестей о Жозефе.

* * *

Элейн так и жила у Манон, но та, всегда вежливая, никогда не проявляла желания познакомиться с Элейн поближе. Окутанная коконом одиночества, она скользила по дому, словно привидение, в неизменных свободных черных платьях, которые только подчеркивали хрупкость ее фигуры. И так же неизменно готовила для Элейн ужин, пусть и скромный, но каждый вечер чинно ждавший ее на белой тарелке, разрисованной фиалками и нежными желтыми, как солнечный свет, розами.

Сборка печатного станка неуклонно продвигалась – его скелет обрастал металлической плотью и мощью, способной потягаться с нацистской пропагандой.

На складе стоял еще один печатный станок, «Минерва», работавший не от электричества, а от ножного привода. Он издавал много шума, особенно когда печатная плата опускалась на бумагу, и требовал от оператора большой сноровки, потому что одновременно нужно было качать привод, вынимать готовый оттиск и класть на его место чистый лист.

На «Минерве» работал Марсель – когда не складывал мозаику из тысяч деталей автоматического станка. Но наконец настал день, когда пятитонное чудовище обрело завершенную форму и присоединило свое пыхтение, шипение и грохот к громыханию «Минервы». Неудивительно, что для типографии выбрали склад на окраине Лиона, да еще упрятанный в глубине массивного здания.

Оркестр печатных машин звучал безостановочно весь день, превращаясь в привычный шум на заднем фоне, и когда он вдруг временами стихал, тишина казалась оглушительной.