Книга Библиотечный шпион, страница 103 – Маделин Мартин

Элейн только надеялась, что к тому времени не станет слишком поздно.

К полудню, когда все было приготовлено для тиража и автоматический станок запустил карусель листов, Элейн решила отвлечься от воспоминаний о разговоре с Николь и навестить Манон. Еще раньше она зашла к продавцу, работавшему на черном рынке, и закупила для кухни на складе столько провизии, что могла поделиться излишком с Сарой и Ноем. С величайшей осторожностью она уложила в корзинку мешочек чечевицы на неделю, два яйца и драгоценный клубничный джем. Он встал в неслыханную сумму, но воспоминание о восторгах Ноя стоило любых расходов.

Оказавшись у квартиры Манон, Элейн постучала и позвала:

— Bonjour, кузина.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Манон со слабой, но искренней улыбкой на лице и сделала знак Элейн побыстрее входить внутрь. Только когда дверь снова плотно закрылась, из-за косяка двери, ведущей в гостиную, показалось любопытное личико.

— Кто это? Неужели Ной? – притворно удивилась Элейн. Ной расплылся в улыбке и рванул к ней навстречу, широко раскинув руки. Она осторожно поставила корзинку на пол и поймала его на бегу, крепко обняв, чтобы они оба не рухнули на пол.

Конечно, скорее всего радость Ноя была вызвана тем, что Элейн каждый раз приносила с собой какое-то угощение, но все равно его восторги согревали ей сердце.

Возможно, если бы ее лоно оказалось более плодородным, она выносила бы ребенка, похожего на Ноя, с ее темными глазами и бритвенно острым умом Жозефа. Они стали бы настоящей семьей, гуляли бы вдоль Роны, ели бриоши в розовой глазури с орехами и наслаждались своим счастьем.

Какая-то часть Жозефа осталась скрыта от нее, потому что она не смогла родить ему ребенка. Это осознание пронзило ее насквозь, как отравленное лезвие.

— Не грусти, Элейн, – сказал Ной, глядя снизу вверх своими большими карими глазами. Элейн моргнула и поспешно отбросила мысли, которые не вели ни к чему хорошему.

— Ну что ты, я совсем не грущу, сегодня же Праздник света.

Подошла Сара, одетая в легкий розовый свитер, и оперлась о косяк двери, расслабленно сложив руки на груди и глядя на сына. Гордость осветила ее лицо, а уголки губ изогнулись в легкой улыбке.

Элейн вытащила чечевицу из корзинки.

— Я принесла еду.

— Это было необязательно, – попеняла ей Манон, но приняла на самом деле весьма скромный по размерам мешочек.

— Вас теперь слишком много, чтобы ваших карточек хватило на всех. – Элейн вытащила яйца, которые несла как можно аккуратнее, чтобы не разбить по пути.

— Где вы их раздобыли? – поинтересовалась Сара, подходя и забирая их.

— Зашла к одному знакомому с черного рынка сегодня утром, – Элейн снова запустила руку в корзинку, – и благодаря ему принесла еще и это. – И она продемонстрировала банку: свет упал на полупрозрачную густую массу, так что показалось, что она сияет сама по себе.

Просиял от удовольствия и Ной.

— Держи ее обеими руками, – велела Элейн, передавая банку, – и неси на кухню.

Шагая с преувеличенной осторожностью, как акробат по канату, Ной направился на кухню, весь напряженный и сосредоточенный. Поблагодарив Элейн, Сара последовала за сыном, чтобы отнести яйца, и снова вернулась.

— Манон ни разу об этом не заикнулась, но я знаю, что мы объедаем ее. Особенно учитывая аппетит Ноя.